Новости
Подписка
Библиотека
Новые книги
Карта сайта
Ссылки
О проекте

Пользовательского поиска






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава 32. Из дневника профессора Дэвида (продолжение)

16 октября. Мы встали в 3 ч. 30 м. и вышли в 5 ч. 30 м. С юга дул холодный ветер; на обоих санях мы поставили по парусу: зеленое полотнище с пола на "санях-елке" и парус Маккея на "вкусных". Вскоре, однако, наступило почти полное затишье; собрались тучи; начал дуть слабый юго-восточный ветер, переходивший на время в восточно-северо-восточный и днем опять ставший чисто юго-восточным. Часа три шел мелкий снег, покрывший все слоем толщиной в четверть дюйма. Под вечер мы добрались до одного из айсбергов, который накануне вечером являлся нам в мираже. Он был длиной около 400, шириной около 80 ярдов и несомненно откололся от глетчера. Мы с Маккеем и Моусоном исследовали его и, как на предыдущем айсберге, нашли на его поверхности многочисленные глубокие ямы, образованные скоплениями пыли.

Удивительно, какого малого количества пыли достаточно, чтобы образовались эти ямы глубиной в несколько футов. Стена айсберга, обращенная к северо-западу, была изрезана глубокими канавами; на расстоянии вид ее напоминал ряд больших параллельных сталактитов. Взбираясь вверх по одной из глубоких канав, я нашел много маленьких угловатых кусков породы до полутора дюймов в диаметре; куски эти были связаны с дном канавы. Повидимому, канавы, как и яма с пылью, образовались от действия тепла этих небольших обломков породы, которые по мере того, как шло таяние ледяного обрыва, постепенно скопились в длинные ряды или цепочки, мало-помалу сползая под действием силы тяжести вниз, на морской лед. Берег был высокий и скалистый. Казалось, что до него не больше полумили, поэтому после ужина я отправился туда. Оказалось немного дальше, чем я думал.

По дороге мне впервые пришлось встретить то, что обычно называется "блинчатым льдом": на поверхности льда видны были многоугольники с закругленными углами, напоминающие как бы верхушки выветрившихся базальтовых столбов. Края этих многоугольников слегка приподнимались над поверхностью, но в результате таяния и действия стекающей воды, были закруглены и сглажены, так что для санных полозьев особых препятствий не представляли.

Позже, осенью следующего года, мы наблюдали процесс образования блинчатого льда. Если, когда начинает замерзать море, дует ветер, - а это часто бывает, - то на воде сначала появляется "сало". Мало-помалу маленькие частицы льда, придающие воде такой "сальный" вид, соединяются и образуют бесчисленное множество маленьких льдин, похожих на ватрушки. Льдины затем смерзаются своими краями и образуют блинчатый лед. "Блины" имеют в диаметре от одного до трех футов. Потом между собой соединяются и блины, образуя таким образом на поверхности моря сплошную твердую корку льда. В дальнейшем замерзание воды приводит просто к упрочнению и утолщению этого льда снизу.

У самого берега этот смерзшийся блинчатый лед был пересечен глубокими приливными трещинами. Перебравшись через них, я добрался до берега, образованного ясно выраженной террасой крупного гравия с разбросанными отдельными большими и малыми валунами. Обломки породы имели в диаметре от трех до шести дюймов, а диаметры валунов достигали пяти футов. Нижняя терраса была шириной ярдов двадцать и возвышалась над морем футов на 20; затем шла полоса крупнозернистого кристаллического мрамора, пересекаемого полосами серого гнейса и черной породы. Поверх этого пояса древних кристаллических пород футах в 80-100 над уровнем моря располагалась терраса, сложенная из угловатых кусков гравия, от одного до двух дюймов в диаметре. Полосы крупнозернистого мрамора, гнейса и т. д. были окрашены в зеленый и красноватый цвета, местами в цвет коричневой охры; повидимому, они были сильно минерализованы. Весь этот район имел многообещающий вид в смысле нахождения полезных ископаемых. Мое внимание привлек интересный валун: его большие розоватые кристаллы были усыпаны черными кристалликами; все это заключалось в черно-зеленой основе. Мы привезли с собой образец от этого валуна, подробно описав его в геологических записках.

В субботу, 17 октября, мы с Моусоном и Маккеем добрались до мыса Берначчи, находившегося на расстоянии немногим более мили от предыдущего лагеря. Здесь в 10 час. мы подняли английский флаг и объявили Землю Виктории владениями Британской империи. Мыс Берначчи представляет собой выдающийся в море низменный скалистый выступ, его геологическое строение чрезвычайно интересно. Среди горных пород, слагающих скалы мыса, преобладает чисто белый, крупнозернистый кристаллический мрамор, прорезанный гранитом, в котором содержатся местами мелкие красные зерна граната. В слое мрамора или талька содержатся рассеянные в нем чешуйки графита. В местах примыкания гранита к известняковым слоям образовалось много турмалина и эпидота*. Повидимому, это результат интрузии гранита в породу черного турмалина.

* (Турмалин (англ.-thurmalin) - минерал из группы алюмосиликатов, содержащий бор. Эпидот (англ.-epidot) - минерал из группы силикатов.)

После поднятия флага мы снова двинулись в путь. Поверхность блинчатого льда оказалась вполне подходящей для санной езды. День был тихий и ясный, снега не было и не мело. Мы смогли, наконец, вывернуть свой спальный мешок наизнанку и проветрить его на солнце. Перед этим олений мех внутри мешка покрылся в сильной степени льдом, образовавшимся главным образом от замерзания выдыхаемых нами паров. Хотя солнечного тепла нехватало, чтобы совсем растопить лед, он в значительной мере испарился. Ночью спать в мешке было гораздо удобнее, чем в течение многих предшествующих ночей.

На следующий день мы добрались до другого интересного мыса, расположенного примерно в миле с четвертью от предыдущего лагеря. Здесь мы нашли самку тюленя с новорожденным маленьким тюленем длиной 3,5 фута. Мать через короткие промежутки времени издавала звук, вроде "уа-а-а". Осмотрев внимательно самку и детеныша, мы оставили их в покое и обратили свое внимание на горные породы.

Эти породы имели сходство с породами мыса Берначчи. Моусон полагал, что некоторые из жил кварца, встреченных там, могут оказаться золотоносными. Когда мы прошли этот мыс, ветер усилился.

Перед этим мы поставили паруса на обоих санях, и теперь ветер был настолько силен, что тянул двое связанных вместе саней. За день мы сделали семь английских миль. За все время путешествия к Магнитному полюсу это был самый благоприятный ветер.

Вскоре после мыса Тюленьего детеныша [Baby Seal Point] мы вошли в область поясов изломанного пакового льда с высокими застругами между ними. "Сани-елка" опрокинулись, когда мы перетаскивали их через один из этих высоких снежных гребней. До ночлега мы добрались очень утомленными; нам также пришлось страдать от холодного ветра, так как температура была около 10° Ф [-12,2° Ц].

Вечером я испытал приступ снежной слепоты из-за того, что не все время шел в снегозащитных очках. На следующий день глазам моим лучше не стало. Пришлось просить Моусона, занять место на конце длинной веревки впереди упряжки: я не видел как следует дороги. При этом обнаружилось, что Моусон удивительно хорошо умеет выбирать путь для саней и наилучшее направление. Позднее во все время остального пути по моей просьбе он шел впереди.

В следующие два дня не произошло ничего особенного, если не считать того, что временами путь был очень труден из-за попадавшегося нам ломаного пакового льда и высоких длинных заструг. Высота их достигала от двух до трех футов, а бока часто были почти вертикальны. Заструги простирались с запада на восток, а наш путь шел с юга на север. Поэтому они оказались грозным препятствием для нашего продвижения, из-за них часто опрокидывались сани.

В ночь на 20 октября мы разбили палатку на морском льду, примерно в трех-четырех милях от берега. К северо-востоку от нас береговая линия делала изгиб, отмеченный на карте как мыс. На следующее утро я отправился на берег, чтобы познакомиться с его геологическим строением, и нашел, что этот скалистый мыс весь сложен из очень своеобразного гнейсо-гранита [gneissic granite]*, пронизанного жилами кварца. Поднявшись наверх, я, к своему изумлению, увидел, что предполагаемый мыс на самом деле является островом, отделенным от континента узким проливом. Мне стало ясно, что если итти этим проливом, то мы сэкономим несколько миль. После завтрака так и сделали.

* (Гнейсовый гранит, гнейсо-гранит (англ. - gneissic granite) - горная порода гранитного состава, которая имеет гнейсовую текстуру (см. прим. 3 к главе 31), то есть минералы, ее составляющие, ориентированы параллельно друг другу.)

Западной стороной пролива служил лед глетчера, заканчивавшегося с востока почти отвесным обрывом. Местами из-под льда выступали массы гнейсо-гранита. Восточная сторона пролива была сложена террасами моренного гравия с большими валунами, вкрапленными в гравий верхней террасы на высоте 80 футов над уровнем моря.

Моусон занялся определением положения этого острова, измеряя углы с помощью теодолита, а мы с Маккеем пересекли пролив, обследовали остров, измерив его шагами и определив горизонтали. Валуны и галька, в которую они были вкраплены, были почти все вулканического происхождения. Лишь одна находка представляла исключение: это был обломок выветрившегося глинистого сланца, снаружи желтовато-серый и мягкий, а внутри на свежем изломе, голубоватый и твердый; он содержал остатки каких-то мелких ископаемых, повидимому семян растений. Мы взяли образцы этой породы и позже оставили их на другом маленьком острове, который назвали островом Склада [Depot Island]. К сожалению, потом мы не смогли добраться до этого острова из-за часто расположенных поясов пакового льда и эти очень интересные для нас образцы пропали. Однако два кусочка этой горной породы сохранились; они были достаточной величины для химического анализа и микроскопического исследования. Без сомнения, этот глинистый сланец произошел из тех громадных осадочных образований, которые Феррар назвал "биконским". Обследованный остров мы назвали островом Террас [Terrace Island], он был приблизительно треугольной формы; сторона, обращенная к проливу, вдоль которого мы прошли, имела в длину 1 милю 1200 ярдов.

На следующий день, 22 октября, мы увидели первого за эту весну большого поморника. Днем с 14 ч. 30 м. до 17 шел снег; толщина слоя выпавшего снега была три четверти дюйма. Температура к 19 час. поднялась до 6,5° Ф [-14,2° Ц]; повидимому надвигалась буря.

23 октября у нас состоялось серьезное совещание относительно дальнейшего путешествия к Магнитному полюсу. Было совершенно очевидно, что при той медлительности, с какой мы продвигались до сих пор, делая из-за нашего способа поочередного передвижения саней в среднем около четырех английских миль в день, мы не могли дойти до полюса и вернуться к мысу Масленому в начале января. Я полагал, что наибольший шанс добраться до полюса и вернуться обратно в срок, указанный нам Шеклтоном, у нас будет в том случае, если мы пойдем дальше, сократив свой ежедневный рацион наполовину, а часть продовольствия оставим в удобном месте, устроив склад. После некоторого обсуждения Моусон и Маккей согласились с таким предложением, но все же мы решили подождать еще несколько дней и затем уже устроить склад.

После снегопада предыдущего дня полозья саней забивались снегом, и было трудно трогаться с места после остановки. В 17 час. температура достигла 5° Ф [-15° Ц]. Неподалеку от нашего пути встречалось много тюленей, преимущественно самок с детенышами; в поле зрения одновременно бывало до 17 тюленей.

Накануне мы видели самку тюленя с двумя близнецами. Маккей взял одного из детенышей на руки и стал его гладить. Детеныш тыкался носом во все стороны; он немного напоминал крупную ящерицу. Мать сердито сопела на Маккея, но не пыталась нападать на него.

Нам встретилось несколько больших трещин. Морская вода между противоположными стенками трещин только недавно замерзла, и лед, покрывавший ее, был всего в несколько дюймов толщиной. Ширина одной из трещин была 18 футов. Когда мы попробовали на ней лед, то оказалось, что он гнется под нашей тяжестью. Маккей назвал его "мостом через Березину"*. Мы промчали сани через трещину на высокой скорости; хотя лед и гнулся под их тяжестью, но, к счастью, выдержал. Около 15 час. стало очень пасмурно, пошел снег. Позже началась несильная буря, и мы поставили паруса на обоих санях.

* ("Мост через Березину" - река Березина приток Днепра в Белоруссии. При переправе через нее в ноябре 1812 года русские войска окончательно разгромили отступающие части армии Наполеона. В данном случае профессор Дэвид употребляет это выражение как синоним смертельной опасности, пережитой им.)

На следующий день, 24 октября, нам было очень тепло в спальном мешке. Небо было сплошь покрыто густыми облаками. К востоку небо затянуло дождевыми облаками, а над горами к западу было сравнительно чисто. Дождевые облака указывали на то, что там море открыто; они предупреждали нас об опасности удаления от берега.

Вечером мы дошли до длинного скалистого мыса, сложенного из гнейсового гранита и назвали его Гнейсовым мысом [Qneiss Point]. После ужина отправились к берегу и собрали на этом мысу большое количество интересных геологических образцов, в том числе обломки кенитовой лавы.

Следующий день, 25 октября, оказался очень трудным для передвижения, так как нам приходилось тащить сани по новому, только что выпавшему снегу толщиною в три-четыре дюйма. Местами он был покрыт твердой корой, сквозь которую мы проваливались по щиколотку. Нам встретилось также препятствие в виде широких трещин в морском льду шириною в 6-10 футов и длиною в несколько миль. Морская вода в этих трещинах замерзла лишь недавно, так что лед едва-едва выдерживал тяжесть саней. По соседству с этими большими трещинами на льду мы обнаружили настоящие питомники тюленьих детенышей. Приятно было смотреть, как детеныш играет с матерью, легонько хлопая ее по носу своими маленькими ластами, и как она время от времени своим большим ластом осторожно награждает его оплеухой. Одна из матерей кинулась на Маккея, который, желая рассмотреть тюлененка, по ее мнению, слишком близко подошел к нему. Другая мать в отчаянии стонала над своим только что умершим детенышем. Очевидно, самка тюленя очень любит детенышей.

Придерживаясь северо-западного направления, пересекаем теперь великолепный залив, тянущийся на пять-шесть миль к западу от нашего курса. С каждой стороны этого залива поднимаются величественные хребты скалистых гор, которые разделены в глубине залива гигантским глетчером, круто спускающимся к морю. Рассматривая эти горы в бинокль, мы видели, что их нижняя часть образована гранитами и гнейсом красновато- коричневого оттенка. В более высоких горизонтах, глубже внутрь страны, наблюдались, однако, явственные следы горных пород, обнаруживающих горизонтальную слоистость. Выше всего залегала порода черного цвета и, повидимому, очень твердая, мощностью футов в 300; под нею виднелась более мягкая слоистая порода, приблизительно мощностью в 1000 футов. Мы заключили, что верхний, твердый слой образован, вероятно, породой вулканического происхождения, возможно - лавою, тогда как образование с горизонтальной слоистостью относится скорее всего к формации биконского песчаника. В юго-восточной стороне гигантского глетчера над поверхностью льда поднималось несколько великолепных отдельных заостренных скал, сложенных из темной породы. По обе стороны от глетчера шли высокие каменные террасы, простирающиеся в глубь страны на несколько миль от края современной долины к подножью гораздо более высоких хребтов. Было совершенно очевидно, что эти террасы отмечают положение дна древней долины, относящееся к тому времени, когда лед глетчера был на много тысяч футов выше, чем в настоящее время, и сам глетчер миль на десять шире, чем современный. Глетчер этот тянулся внутрь континента примерно на юго-запад.

Нам очень хотелось повернуть к берегу и обследовать горы, но это заняло бы несколько дней, быть может, потребовало бы даже целой недели, а такого времени в нашем распоряжении не было. Моусон взял серию горизонтальных и вертикальных углов теодолитом на вершины всех пиков этих хребтов.

Мы никак не могли решить в какой части заснятого уже ранее на карту побережья располагался этот широкий залив и огромный ледник. Думали, что это Гранитная гавань, но потом решили, что это не она, если судить по показаниям счетчика на санях, указывающего расстояние, пройденное нами; по этим показаниям мы должны были еще находиться милях в 20 к югу от Гранитной гавани. Позднее мы узнали, что находились тогда против Гранитной гавани, положение которой было не совсем правильно нанесено на карту. Конечно, такие случайные ошибки неизбежны в работе первых исследователей.

На следующий день везти сани было еще очень тяжело, так как рыхлый снег, толщиной в два-четыре дюйма все время забивал полозья саней. Трудно было также держать курс среди торосистого пакового льда в этот мрачный, облачный день. Было много низких облаков; дул слабый юго-восточный ветер.

27 октября погода была ясной и солнечной, мы любовались превосходным видом на горные хребты, стоящие по обе стороны Гранитной гавани. Глаз прямо отдыхал на теплых тонах сепии и терракоты, в которые окрашены окружающие скалистые холмы. Ветер дул юго-восточный. Поставили паруса на сани. Это значительно помогло нам тащить их по рыхлому снегу и местами по мелкому смерзшемуся льду с острыми краями. Иногда, когда полозья саней набегали на такой острый обломок льда, слышался резкий скрип, сопровождавший снятие стружки с полоза. Мы боялись, что ветер перейдет в настоящую бурю, но дело ограничилось тем, что Джойс называл "подметанием пола": ветер гнал недавно выпавший снег легкой белой пеленой по поверхности морского льда.

Под вечер мы попали на место, пересеченное ледяными гребнями, образовавшимися от сжатия льда. Встретились нагромождения льдин высотой в шесть-восемь футов - целый лабиринт ледяных волн, из которого не было выхода. В конце концов, после того как сани неоднократно опрокидывались на бок, а Маккею пришлось несколько раз прорубать проходы в торосах для саней, нам удалось выбраться из этого лабиринта и устроить лагерь на ровном льду. При переходе через ледяные гребни нам очень помогали длинные крутые заструги слежавшегося твердого снега. Местами они шли, как пандусы* до самого верха гребней, а ширина и прочность этих заструг позволяла им выдерживать вес наших саней. Мы с Моусоном продолжали итти в финеско, а Маккей надел лыжные ботинки.

* (Пандус - плавный подъем, наклонная плоскость, устраиваемая вместо лестницы.)

На следующий день, 28 октября, путь был опять очень тяжелым. Пришлось итти по вязкому, рыхлому снегу, чередующемуся с твердыми застругами и с пространствами мелкого, изломанного, смерзшегося льда. Все время этот лед снимал стружки с полозьев саней. Один из финеско Маккея упал с саней, но вечером Маккей прошел назад пару миль и нашел его. Наш курс лежал мимо ряда снежных гор; высота их большей частью доходила до 40 футов, а длина составляла от четверти до половины мили. Эти горы были прочно связаны с морским льдом. Иногда среди снежных гор нам попадался настоящий айсберг из голубого льда.

После ужина мы с Моусоном отправились на берег, находившийся в полумиле расстояния, чтобы познакомиться с его горными породами. Как оказалось, они состоят главным образом из крупнозернистого красного гранита, причем вершины скал сильно сглажены глетчерным льдом и усеяны крупными валунами. Местами гранит пересекают темные жилы основных пород [basic rocks]*. Можно было наблюдать, что глетчерный лед, оканчивавшийся примерно в четверти мили от каменистого берега, отступил лишь недавно, обнажив каменистое ложе. Здесь между трещинами гранитных скал мы нашли немного мха.

* (Основные породы (англ.-basic rocks) - по содержанию кремнезема (SiO2) породы разделяются на кислые (наибольшее количество SiO2), средние, основные и ультраосновные. К основным породам относятся - диабаз, базальт и др.)

29 октября была превосходная погода, хотя и дул довольно холодный ветер прямо с высокого плоскогорья, расположенного к западу от нас. Ветер дул с юго-запада и поднимал на поверхности морского льда небольшую поземку из неслежавшегося снега. В пути мы все еще встречали много участков с глубоким рыхлым снегом, перемежающихся с твердыми застругами и небольшими площадками смерзшегося мелкого изломанного льда; тащить сани было очень тяжело.

К вечеру мы совершенно выбились из сил, сделав четыре мили пути обычным способом. В этот вечер мы обсуждали важный вопрос, нельзя ли заменить часть продовольствия тюленьим мясом, чтобы избежать полного перехода на половинный паек. В конце концов, пришли к выводу, что это надо сделать. Решили в первом же подходящем месте устроить склад кое-каких предметов снаряжения, геологических образцов и т. п., чтобы облегчить сани. Вместе с тем при благоприятных условиях следовало произвести опыт и с тюленьим мясом. Но главное, что надо было решить, - это каким способом приготовлять мясо. Мы не могли тратить лишний керосин для этой цели, так как высчитали, что и при строжайшей экономии запас его для примуса, на котором варили чай, какао и похлебку, будет израсходован раньше, чем мы сможем рассчитывать добраться до Магнитного полюса, разве что сумеем чем-нибудь заменить керосин.

Следующий день, 30 октября, был для нас очень интересным, но также и весьма трудным днем. Ранним утром между 2 ч. 30 м. и 6 ч. 30 м. была легкая пурга. Мы вышли несколько позже и остановились на завтрак в 10 ч. 30 м. около очень интересного скалистого мыса. Моусон поднялся на его вершину и взял с нее хорошую серию засечек теодолитом.

Мыс был сложен крупнозернистым порфиритовым серым гнейсом [porphyrific grey gneiss], пронизанным жилами черной породы, повидимому тингуаита [tinguaite]*, и еще какой-то, содержащей в изобилии сверкающие черные кристаллы роговой обманки; эту породу можно назвать лампорфиром с роговой обманкой (hornblende lamporphyre]**.

* (Тингуаит (англ. - tinguaite) - щелочная магматическая жильная горная порода.)

** (Лампорфир с роговой обманкой (англ. - hornblende lamporphyre) - лампорфиры - жильные, полуглубинные горные породы (черные или темносерые), отличающиеся большим содержанием темноцветных минералов. Роговая обманка - распространенный минерал темнозеленого или бурого цвета.)

После завтрака мы прошли вблизи самки тюленя с детенышем. Мать кинулась на нас, и нам с санями пришлось поживее проскочить мимо нее. В этот день в первый раз попробовали в виде опыта сделать настой чая покрепче, примешивая к свежей засыпке чай, оставшийся от предыдущей заварки. Эта мысль пришла в голову Маккею. Мы с Моусоном в то время не оценили значения этого опыта, однако впоследствии были очень довольны, что применили этот способ.

В этот день после полудня тащить сани было, пожалуй, так тяжело, как никогда.

Теперь день ото дня погода теплела и от этого соленый снег на морском льду делался более вязким, прилипал к полозьям саней, как клей, так что нам с величайшим усилием удавалось тащить их черепашьим шагом. Мы были совершенно измучены, когда вечером остановились у подножья мыса высотой около 180 футов. Скалистый обрыв был сложен здесь из крупнозернистого гнейса, пронизанного многочисленными черными жилами со включениями зеленовато-серого кварцита*.

* (Кварцит (англ. - quartzite) - метаморфическая горная порода, кварцевый сцементированный песчаник.)

Вечером, после ужина, мы прошли к очень интересному маленькому островку, находившемуся в трех четвертях мили от лагеря; в геологическом отношении это было прямо удивительное место и настоящий рай для минералога. Островок, названный нами позднее островом Склада, был легко доступен со стороны, обращенной к берегу, тогда как с трех других сторон обрывы его поднимались вертикально на высоту 200 футов над уровнем моря. Снега или льда на острове было мало: вся поверхность его была сложена гнейсо-гранитом, содержавшим темные включения основных пород, с обилием черной слюды и с громадными кристаллами роговой обманки. Среди этих включений Моусон открыл прозрачный минерал коричневого цвета, который он считал монацитом [monazite]*, но позднее оказалось, что минерал этот содержит титан**. Среди больших пластинчатых кристаллов темнозеленой роговой обманки попадались пятна кристаллического молочно-белого минерала. Мы думали, что эти белые кристаллы, возможно, скаполит [scapolite]***. Мы возвратились в лагерь и после тяжелой работы этого дня крепко заснули.

* (Монацит (англ. - monazite) - минерал, по составу - фосфат редких земель.)

** (Титан (англ. - titane) - очень твердый и стойкий металл серостального цвета, добываемый из минералов рутила и ильменита (титанического железняка). Сплав титана с железом (ферротитан) применяется в металлургии.)

*** (Скаполит (англ. - scapolite) - минерал из группы алюмосиликатов.)Утром встали в 6 час. После завтрака Маккей и Моусон вернулись немного назад поохотиться за тюленями, которых мы там накануне видели, а я взобрался с биноклем на соседний гранитный склон, чтобы наблюдать за их сигналами. Если охота будет успешной, я должен был подвезти к ним порожние сани. Однако их попытка оказалась неудачной, и через некоторое время они возвратились в лагерь.

31 октября в 9 ч. 30 м. мы упаковались и отправились к острову. Итти с санями было очень тяжело. По дороге провалились в приливную трещину, но сани ее миновали благополучно. Ярдах в 600 от нашего нового лагеря у острова Маккей заметил тюленя. Затем показался еще один тюлень, вылезший из приливной трещины у прежнего лагеря. Маккей и Моусон отправились за первым тюленем и убили его ударом ледоруба по голове. Это был крупный, сильно упитанный самец. Тем временем я разгрузил "вкусные" сани и отвез их к ним. Вернувшись в лагерь я поставил палатку и, когда снова подошел к Моусону и Маккею, то увидел, что они уже кончили свежевать тюленя. Мы нагрузили порожние сани тюленьим салом, в замороженном состоянии напоминающим куски мыла, а также мясом и печенью и вернулись в лагерь, чтобы позавтракать.

После завтрака захватили немного сала и мяса на остров, чтобы испытать, нельзя ли зажарить мясо, пользуясь салом в качестве топлива. Поднявшись немного по крутому скалистому ущелью, мы устроили очаг из превосходных образцов роговой обманки. Это, конечно, было весьма низменным применением таких замечательных минералогических образцов, но необходимость оправдывает все. Мы захватили с собой на остров и примус, чтобы разжечь огонь. Сало положили на железную лопату, подогрели ее на примусе, чтобы вытопился жир, и затем жир подожгли. Опыт оказался, однако, не особенно удачным: Моусон жарил мясо часа три, а мы с Маккеем с напряженным вниманием наблюдали за этим процессом. Время от времени он разрешал нам попробовать кусочки поджаренного тюленьего мяса, и мы нашли его вкус восхитительным.

Вдруг в 6 час., когда опыт находился как раз на самой интересной стадии, мы заметили, что над Западными горами появляются снежные вихри и быстро спускаются вниз. Сперва мы не придали этому никакого значения, но когда снежная метель закрутилась ближе, увидели, что дело серьезное.

Мы с Маккеем тотчас же бросились к палатке, полы которой лишь временно были закреплены нетяжелыми комьями снега. Добежали мы до нее как раз в тот момент, когда внезапная снежная буря спустилась с Западных гор. Уже не было времени откалывать комья снега. Пришлось схватить тяжелые мешки с продовольствием весом в 60 фунтов, лежавшие на санях, и бросить их на полы палатки. Буря захватила одновременна и нашу кухню на острове - порывом ветра унесло рукавицы Моусона и большую часть поджаренной тюленины. Впрочем, Моусон кое-как все это быстро подобрал и прибежал к нам спасать палатку. Он быстро откапывал и наваливал на полы палатки комья снега, а Маккей в это время возился со спальным мешком, который был вывернут наизнанку и сушился на воздухе. Конечно, мешок моментально занесло снегом. Маккей быстро вывернул его налицо и втащил в палатку. В конце концов, все было приведено в порядок, и мы благополучно забрались внутрь палатки. Быстро развели примус и вскоре уже пили горячее какао и ели горячую тюленью похлебку с кусочками горького, но очень вкусного тюленьего сала. Буря продолжалась и после того, как мы улеглись спать. Укладываясь спать, решили утром продолжить опыты по приготовлению тюленьего мяса.

Утром 1 ноября завтрак состоял из комбинации обычной нашей похлебки и тюленьего мяса. Посоветовавшись между собой, решили, что если мы желаем попасть на Магнитный полюс, то единственный выход - это итти дальше на половинном пайке от нашего теперешнего лагеря до той точки на побережье у ледника Дригальского, свернув у которой в глубь материка, мы сможем, наконец, рассчитывать достигнуть Магнитного полюса. Моусон настаивал на том, что следует сохранить продовольствие на шесть недель полного пайка для путешествия по суше к Магнитному полюсу и обратно. Это потребовало бы, чтоб мы уже сейчас перешли на половинные порции и прошли бы при таком рационе расстояние около 100 английских миль, отделяющее нас от северной стороны ледника Дригальского. Для некоторого пополнения этих половинных порций мы имели в виду пустить в ход тюленье мясо.

Пока я был занят вычислением времени и расстояний остальной части пути и распределением пищевых рационов, согласно новой программе, Моусон и Маккей продолжали опыты приготовления мяса на тюленьем жиру.

Еще на зимовке Маккей произвел несколько опытов применения тюленьего жира в качестве топлива. Он устроил особую жировую горелку, фитиль которой горел несколько часов подряд, питаясь тюленьим жиром. Как раз перед отправлением в экспедицию Маккей пробовал применять эту горелку для нагревания воды и получил довольно удовлетворительные результаты. Но тогда как-то не обратили серьезного внимания на эти опыты, и горелка осталась на зимовке. Сейчас мы очень об этом жалели.

Теперь, в результате нескольких опытов, была изготовлена из большой пустой жестяной банки для сухарей новая, весьма неплохо действующая печка. В крышке банки пробили несколько круглых отверстий для пропускания фитилей. Края крышки загнули вниз, чтобы образовать подпорки, благодаря которым она с фитилями находилась примерно на полдюйма выше дна банки, а затем опустили ее на место. Фитили изготовили из кусков старых коленкоровых мешков, завернутых в тюлений жир, или, наоборот, тонкие пластинки жира завертывались в них. При изготовлении фитилей коленкор сворачивали в маленькие цилиндрики наподобие того, как свертывают папиросу: при этом роль табака играл тюлений жир. Куски жира были положены также вокруг крышки с фитилями. Затем не без некоторых затруднений фитили зажигались. Сперва они горели довольно слабо, так как в тюленьем жиру содержится порядочное количество воды. Несколько минут фитили трещали и вспыхивали, затем разгорелись. По мере нагревания нижней части банки, большие куски сала по бокам крышки начали растапливаться, вода в них испарялась, жир подтекал под крышку и пропитывал фитили у самого их основания. Питаемые теплым чистым тюленьим жиром, они начали ярко гореть, причем таким пламенем, что пришлось временами даже несколько уменьшать его, прибавляя кусочки свежего жира. Мы попробовали, и довольно успешно, применить в качестве фитилей куски соли. Для той же цели испробовали куски каната, разрезая отдельные пряди на кусочки дюйма в полтора длиной. Получились превосходные фитили, но мы не могли тратить на них много каната. Были испробованы также ламповые фитили, которые мы взяли с собой для подвязывания финеско, но и в этом случае было абсолютно необходимо соблюдать строгую экономию. В качестве фитилей решили употреблять главным образом пустые мешки от провизии, а если их нехватит, то использовать для этой цели мох, но мешков было достаточно для наших надобностей.

В тот день при помощи железной оцинкованной проволоки мы укрепили внутренний котелок алюминиевой кухни, над горящими фитилями нашей печки растопили снег, прибавили туда тюленьего мяса и сварили превосходный бульон. Он был ярко- красного цвета и производил впечатление весьма питательного, но, увы, для меня он оказался неприемлем. Пока Моусон занимался дальнейшими опытами приготовления еды на тюленьем жиру, мы с Маккеем поднялись на самую высокую точку острова и выбрали место, где удобно было поставить знак, отмечающий наш склад. Маккей принялся строить этот знак, а я возвратился в лагерь и написал несколько писем, в том числе письмо капитану "Нимрода". К этому письму я приложил схематический рисунок, сделанный по карте Адмиралтейства, указав на нем правильное местоположение нашего последнего склада, от которого мы собирались повернуть вглубь, на материк; склад находился "на склоне низкого берега" к северо-западу от глетчера Дригальского. Другие письма предназначались для лейтенанта Шеклтона и моего семейства.

В письме к капитану "Нимрода" следующим образом излагался наш план:

"Лагерь, Гранитная гавань*.

* (В то время мы думали, что этот остров находится на южной стороне Гранитной гавани. Мы не знали, что Гранитная гавань уже осталась позади нас, милях в 12 южнее (Прим. профессора Т. Э. Дэвида).)

Дорогой сэр, честь имею известить вас, что мы предполагаем выйти отсюда завтра, чтобы продолжать наше путешествие к Магнитному полюсу. Мы вынуждены перетаскивать наши двое саней поочередно, сначала одни, потом другие, а это, естественно, означает, что мы будем двигаться медленно - только мили по четыре в день. При таких темпах мы надеемся к 15 декабря

дойти до северной стороны ледяного барьера Дригальского в месте, обозначенном на IV планшете адмиралтейской карты Антарктики надписью "склон низкого берега". Предполагаем устроить там склад, отметив его черным флагом, таким же, как оставляемый нами здесь на острове на южной стороне входа в Гранитную гавань. Мы намерены направиться внутрь на материк от "склона низкого берега" и, если удастся, достигнуть Магнитного полюса, а затем возвратиться к складу. По нашим расчетам на это может потребоваться шесть недель. Таким образом, возможно, что мы возвратимся только около 25 января. Мы предполагаем ждать там, пока "Нимрод" не придет за нами в начале февраля".

Письмо заканчивалось подробными указаниями о том, каким порядком должны вестись поиски нашей партии.

Лыжные ботинки
Лыжные ботинки

предыдущая главасодержаниеследующая глава



Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оцифровка, разработка ПО 2001–2016
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку:
http://antarctic.su/ "Antarctic.su: Арктика и Антарктика"