Новости
Подписка
Библиотека
Новые книги
Карта сайта
Ссылки
О проекте

Пользовательского поиска






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава 31. Поход к Южному магнитному полюсу

Из дневника профессора Дэвида

19 сентября 1908 года я получил от лейтенанта Шеклтона окончательные инструкции относительно путешествия к Южному магнитному полюсу нашей Северной партии. Он прочел мне эти инструкции в присутствии Моусона и Маккея. Вот эти инструкции:

"Британская антарктическая экспедиция
1907 года"
  Мыс Ройдс, 
  19 сентября 1908 года.
Инструкции Северной партии под начальством
профессора Э. Дэвида

Дорогой сэр, партия, вверенная вам, состоит из вас, Дугласа Моусона и Элистера Маккея.

Вы должны выйти с зимовки 1 октября или около этого времени. Главные цели вашего путешествия заключаются в следующем:

1. Проводить магнитные наблюдения во всех подходящих для этого местах, чтобы определить магнитное склонение и положение Магнитного полюса. Если позволит время, и вашего оборудования и запасов будет для этого достаточно, вы должны попытаться достигнуть Магнитного полюса.

2. Произвести общее геологическое обследование берега Земли Виктории. Выполняя эту работу, вы не должны приносить ей в жертву время, которое могло бы быть потрачено на выполнение работы, указанной в п. 1. Мне нет нужды описывать вам подробнее эту работу или давать по ней указания, так как вы гораздо лучше меня знаете, что здесь требуется.

3. Я особенно хотел бы, чтобы вы смогли провести работы по геологии Западных гор и чтобы Моусон провел, по крайней мере, две недели в Сухой долине для разведки полезных ископаемых. Эта разведка должна быть проведена по возвращении с севера. Чтобы выполнить ее успешно, вы должны возвратиться в Сухую долину не позже, чем на первой неделе января. Я не хочу ограничивать ваши действия указанием точной даты возвращения в Сухую долину, на случай, если вы решите, что, продлив свое пребывание на севере, вы сможете достигнуть Магнитного полюса, но, если времени будет мало, вы не должны на обратном пути к югу задерживаться только ради выполнения геологических работ. Я полагаю, что основательное обследование Сухой долины чрезвычайно важно.

4. "Нимрод" должен прибыть в пролив около 15 января 1909 года. Вполне возможно, что вы увидите судно на западной стороне пролива. В таком случае вы должны попытаться сообщить о своем местонахождении на зимовку при помощи гелиографа. Для подачи сигнала пользуйтесь временем от полудня до 13 час.; если на зимовке вас заметят, то оттуда пошлют обратный сигнал и "Нимрод" пересечет пролив, подойдет к вам возможно ближе и будет ждать вас у кромки льда. Если судно не прибудет в пролив или не заметит ваших сигналов, то вы учтете свои запасы продовольствия и направитесь или к Ледниковому языку или к мысу Хижины для пополнения запасов, если на мысе Масленом не будет достаточного для вас количества провизии.

5. Относительно мыса Масленого. Я заложу там для вас склад пищи и керосина меньше, чем на 14 дней. Если этого запаса будет недостаточно, вам надлежит возвратиться назад, как указано в п. 4.

6. Я оставлю указание капитану "Нимрода", чтобы он направился к наиболее доступной точке западного берега и погрузил на борт все ваши образцы. Но до этого он должен погрузить все запасы, находящиеся на зимовке, а также продолжать обследовать линию припая дальше к югу, высматривая Южную партию. Южная партия должна прибыть не раньше 1 февраля. Таким образом, если судно придет во-время, то вы, может быть, успеете закончить всю свою работу до нашего прибытия с юга.

7. Если к 1 февраля, после прибытия "Нимрода", не будет никаких признаков того, что ваша партия возвратилась, судно направится вдоль берега к северу, держась возможно ближе к берегу, высматривая сигнал вашего гелиографа. Судно будет двигаться очень медленно. Оно не пойдет к северу дальше мыса Вашингтон [Cape Washington], Это мера предосторожности на тот случай, если с вашей партией что-нибудь приключится.

8. Я ознакомил Моусона и Маккея с основными задачами намеченного путешествия. Если с вами что-нибудь случится, то начальствование над партией примет Моусон.

9. Надеюсь, что путешествие ваше будет успешно, и вы возвратитесь благополучно.

Искренне ваш

(п. п.) Эрнст Г. Шеклтон начальник экспедиции",

"Профессору Дэвиду
 Мыс Ройдс, Антарктика.
Мыс Ройдс
Британская антарктическая экспедиция
1907 года

Профессору Дэвиду.

Дорогой сэр, если вы достигнете Магнитного полюса, то должны водрузить на нем флаг Соединенного Королевства и от имени экспедиции объявить эту местность собственностью Британской нации.

Когда вы будете в Западных горах, сделайте то же в каком-либо месте, объявив таким образом землю Виктории частью Британской империи.

Если вы обнаружите полезные ископаемые, объявите тем же способом этот район собственностью Британской нации от моего имени как начальника экспедиции.

Искренне ваш

(п. п.) Эрнст Шеклтон, начальник экспедиции".

В этот вечер состоялся прощальный обед в честь Южной партии, которая готовилась выступить, чтобы заложить склад в 100 милях к югу от нашей зимовки.

На следующий день, 20 сентября, была сильная буря, но после полудня юго-восточный ветер несколько уменьшился, и метель улеглась. Для путешествия к Магнитному полюсу Маккей изготовил парус для саней. Мы испытывали его действие на двух связанных между собой санях на льду Задней бухты. В качестве мачты нам служили палаточные шесты. Ветер был настолько силен, что легко тащил связанные сани с грузом 300 футов со мной и Маккеем на них. Мы решили, что результаты этого опыта вполне удовлетворительны. Плохая погода продолжалась, однако, до ночи 24 сентября.

Утром 25 сентября встали в 5 ч. 30 м. и увидели, что буря улеглась. Мы с Пристли и Дэем отправились на автомобиле, буксируя по морскому льду двое саней. На одних санях, общий вес которых вместе с грузом равнялся 606 фунтам, было уложено пять мешков с двухнедельными запасами пищи, шесть больших банок с сухарями и 60 фунтов керосина. На вторых санях, весивших вместе с грузом около 250 фунтов, находились наши личные вещи, которые могли бы понадобиться во время путешествия для устройства склада на случай бури.

Сперва Дэй вел машину на первой скорости, затем, заметив, что мотор перегревается, остановил его, чтобы охладить. При этом он обнаружил, что в одном из цилиндров не происходит воспламенения смеси. Ему быстро удалось исправить этот дефект. Забравшись опять на автомобиль, Дэй перевел машину на вторую скорость. После устранения дефекта в цилиндре, мощность мотора увеличилась, и мы двигались по льду со скоростью 14 миль в час, вызывая полное недоумение встречавшихся тюленей и пингвинов. Однако, отъехав от зимовки 10 миль на расстоянии пяти миль к западу от острова Палатки, мы повстречали заструги с мягким снегом. Автомобиль стал в них застревать. Дул сильный ветер, по льду несло легкую поземку. Тяжело груженные сани пришлось оставить на 10-й миле. Как оказалось, с одними легкими санями на буксире машины Дэй смог итти на третьей скорости, делая до 18 миль в час. При такой скорости сани, ударяясь под прямым углом о гребень заструг, взлетали на воздух, как летучая рыба, и затем с грохотом падали на поверхность льда. Так как иногда приходилось делать резкие повороты, чтобы избежать заструг или глыб льда, то сани раза два опрокидывались. Тем временем пурга все усиливалась, и мы мчались, надеясь добраться до зимовки раньше, чем разыграется буря.

Только что мы достигли мыса Флагштока и повернули к берегу, расположенному против гнездовья пингвинов, как сильный порыв ветра ударил сани сбоку и опрокинул их. Удар был так силен, что алюминиевая кухня вылетела из ремней, ветер подхватил ее и покатил металлический цилиндр по гладкому льду. Дэй застопорил машину с возможной быстротой. Мы с Пристли соскочили и побежали вдогонку за сбежавшей кухней. Она тем временем распалась на части, большая круглая крышка отскочила от кольцеобразного сосуда, наружный котелок для таяния льда, подставки наружного кожуха и внутреннего котелка и сам котелок - все катилось отдельно. Крышка котелка отскочила, и из него высыпались на лед наши три миски и три ложки. Все эти предметы мчались па перегонки прямо к воде, по направлению к морю Росса. Ложки и миски изловили легко, так как они имели коническую форму, и ветер не мог катить их по прямой, а заставлял описывать кривую. Мы с Пристли изловили внутренний котелок и с помощью подоспевшего Брокльхёрста поймали алюминиевые подставки. Большой сосуд для таяния снега, наружный кожух и цилиндрический сосуд катились с такой быстротой, что при всех наших стараниях их не удавалось догнать. Наконец, когда мы совсем уже почти настигли их, они весело прыгнули с края льдины и один за другим нагло исчезли в черных водах моря Росса. Это тяжелая потеря, таких алюминиевых кухонь у нас, конечно, было мало.

На следующий день мы собирались устроить второй склад для своего путешествия, но так как несколько поршневых колец в моторе требовали ремонта, то мы решили отложить отъезд еще на день. Вечером, закончив ремонт, Дэй и Армитедж отправились покататься перед обедом на санках с гор. Поздно вечером возвратился Армитедж, с трудом волоча за собой сани с лежавшим на них, хотя и не бездыханным Дэем. Мы столпились вокруг, спрашивая в чем дело. Оказалось, что, когда Армитедж и Дэй спускались со страшной быстротой по снежному склону, Дэй ударился о кусок лавы и расшиб себе ногу.

Нога была сильно повреждена, так что Дэй был не в состоянии ходить без помощи. Так как никому, кроме Дэя, нельзя доверить вождение автомобиля, то это происшествие вынудило нас опять отложить путешествие для устройства второго склада.

28 сентября дул ветер. 29-го погода была довольно хорошая, но нога Дэя еще не в таком состоянии, чтобы он мог сесть за руль.

30 сентября началась несильная буря, но 1 октября, в тот день, в который по предположению лейтенанта Шеклтона мы должны были выйти в путь, буря бушевала с возросшей силой. Этот день мы провели за приколачиванием полосок жести, выкрашенных в синий цвет, ко всем ящикам с геологическими образцами и за изготовлением двойных надписей на ящиках.

2 октября погода все еще была плохой, поэтому мы не могли тронуться в путь.

3 октября была ясная погода. Мы с Дэем, Пристли и Маккеем отправились на двух санях с автомобилем устраивать склад. Первые восемь миль все шло хорошо, затем перестал действовать карбюратор, вероятно, из-за попавшей в жиклер грязи. Несмотря на холодный ветер, Дэй разобрал карбюратор на составные части и провозился с ним три четверти часа. Затем в наилучшем настроении мы опять отправились далее, пересекли широкую трещину в морском льду, где было много тюленей и императорских пингвинов. Однако по другую сторону трещины встретились снежные заструги, в которых колеса машины безнадежно застревали. Всем пришлось браться за спицы колес и раскачивать автомобиль. Когда он получал некоторый размах, Дэй включал скорость и автомобиль перескакивал через гребень заструги, но часто, лишь для того чтобы опять засесть в следующей.

Во время одной из таких эволюций, Пристли, который, как обычно, работал за десятерых, сильно повредил себе руку - она попала между спицами колеса и рамой. Почти в тот же момент я также чуть было не сломал себе палец по той же причине. Со сгиба этого пальца сорвало мясо; затем Маккей сильно ушиб кисть руки, заводя мотор, по выражению Джойса, "костоломной" рукояткой. Впрочем, несмотря на все эти мелкие несчастья, мы все же продвигались вперед через заструги и трещины. Временами Дэй соскакивал с машины, чтобы облегчить ее и хромал сбоку. В конце концов, мы добрались до места, отстоявшего на 15 миль от зимовки и находившегося просто на морском льду среди заструг. Здесь сложили весь груз, предназначавшийся для Северной партии. После новой борьбы с застругами и трещинами Дэй вывел из них машину и к 22 час. мы благополучно добрались до зимовки в полном изнеможении, все израненные и перевязанные. Брокльхёрсту пришлось нести Дэя на своей спине почти четверть мили от места, где мы оставили машину, до дома. Все были так измучены, что 4 октября нам пришлось отдыхать, перед тем как окончательно тронуться в путь.

Ниже приводится подробный список постоянного груза и оборудования, а также расходуемого груза (пища и керосин), с которыми мы тронулись в путь.

4 октября было воскресенье. Утром после молитвы занимались проминкой лошадей, а вечером проигрывали на граммофоне подходящие пластинки, вроде "Мы расстались на берегу", "Мы с любимой больше никогда не встретимся на прекрасных берегах озера Лох-Ломонд", и, наконец, любимую всеми "Веди нас, благостный Свет".

Маккей все еще возится со своей поврежденной кистью руки, но, когда я спросил его, может ли он отправиться в таком состоянии в далекое путешествие к Магнитному полюсу, он ответил, что охотно отправится с нами, если мы с Моусоном не возражаем против того, что ему придется итти с поврежденной рукой на перевязи. Мы, конечно, согласились; было решено отправляться вместе. Всю ночь мы с Моусоном занимались писаньем писем и упаковкой разных мелочей.

На следующее утро, 5 октября, после раннего завтрака, приготовились к отъезду. Поразительно, сколько было забыто разных вещей, которых хватались в последнюю минуту. Сани мы дотащили до края морского льда около гнездовья пингвинов, на расстоянии немногим больше четверти мили от зимовки. Там нас ждал с автомобилем Дэй, готовый к отправлению. Время от времени кто-нибудь из путешественников вспоминал, что оставил что-то очень нужное в доме и бежал назад. Это разрозненное имущество приходилось подвязывать веревочками ко вторым саням, которые мы намеревались взять с собой в путешествие на север. Мало-помалу сани оказались увешанными обувью, шипами и всякими "приспособленьицами", как их называл Дэй. Мёррей, Брокльхёрст и Армитедж спустились на лед, чтобы попрощаться с нами. Перед отправлением Брокльхёрст нас сфотографировал. Затем Дэй, Пристли, Робертс, Маккей, Моусон и я устроились кто на автомобиле, кто на санях. Оставшиеся товарищи прокричали нам троекратно "ура", Дэй включил скорость, и мы отправились. Дул легкий юго-восточный ветер, несший небольшое количество снега, и как будто предвиделась снежная буря.

Постоянный груз Северной партии

Расходуемый груз Северной партии

Едва мы успели пройти две мили, миновав мыс Барни, как снег усилился; берег совершенно исчез из виду. Я полагал, что при таких условиях итти дальше с автомобилем неблагоразумно, поэтому мы с Маккеем и Моусоном распрощались с друзьями. Надев свои лямки, мы пристегнули их к веревке от саней и по команде - "раз-два-три, вперед!" - двинулись в гущу валившего снега. Через несколько минут он закрыл от нас оставшийся позади автомобиль.

Мы медленно шли вперед. Признаки приближения бури стали более заметными, и нам пришлось забирать немного влево, чтобы остров Неприступный оказался с наветренной стороны и мог бы служить нам защитой. Однако, так как грозившая буря не начиналась, мы через некоторое время свернули со своими санями несколько правее острова Неприступного и направились к складу, находящемуся в 10 милях от зимовки. Наконец, к вечеру Маккей увидел в миле от нас черный флажок над складом.

До склада мы добрались в 19 час. и расставили палатку. С юго-востока продолжал дуть довольно сильный ветер, поднявший поземку. Здесь мы впервые переночевали на морском льду, имея под собой глубину примерно саженей в 300.

Работа по перевозке грузов частями началась утром 6 октября. Сначала мы потащили вперед "сани-ёлку", потому что с этих саней мы особенно легко теряли разные подвешенные к ним пакеты. Перетащив их на расстояние от одной трети до половины мили, мы возвращались назад и забирали так называемые "вкусные сани", - сани, нагруженные главным образом провизией. Свет был тусклый; значительное количество рыхлого, только что выпавшего снега затрудняло движение саней. Днем немного прояснилось, и около 14 час. стали видны Западные горы. Прояснение было очень кстати, так как это позволило нам позже обнаружить флаг над вторым складом, находившимся в 15 милях от зимовки. Заночевали мы среди нагроможденных льдин, не дойдя всего лишь какую-нибудь милю до склада.

7 октября день был ясный, тихий. Вышли в 9 час. и тащились с санями по гребням, образовавшимся от сжатия льдов, и по снеговым застругам. До склада добрались через три четверти часа. Там пришлось остановиться и перепаковать груз. Мы вынули из двух жестянок сухари с плазмоном и запаковали их в холщевые мешки - это уменьшило вес груза на восемь фунтов. После полудня опять отправились в путь, перетаскивая поочередно то одни сани, то другие. Путь был тяжелый из-за свежевыпавшего рыхлого снега и мелких заструг. Мы любовались удивительным видом на Западные горы с их красными в лучах заходящего солнца вершинами.

Эту ночь палатка была разбита неподалеку от отверстия во льду, устроенного тюленями Уэдделла. Ночью они мешали нам спать своим сопеньем, когда вылезали наверх, чтобы подышать. Очевидно, это отверстие было общественным предприятием. Временами, казалось, звуки раздавались прямо под нашей палаткой.

8 октября - хороший, ясный день. Очень красив был закат, в направлении острова Бофорт наблюдали великолепный мираж. К северу, в той стороне, куда мы шли, теперь очень ясно выступили странные холмы, которые капитан Скотт назвал "береговыми моренами".

Утром 9 октября мы двинулись в путь в начале девятого. Была прекрасная тихая погода, но холодно: термометр показывал в 20 час. 30° Ф [-34,4° Ц]. Для похода с санями дорога была удовлетворительной, но местами попадались участки рыхлого снега или лед, поверхность которого была покрыта маленькими бугорками и напоминала недавно разрыхленную граблями цветочную клумбу. Очевидно, она получилась от таяния и повторного замерзания "ледяных цветов". Такой лед очень затруднял езду. "Береговые морены" стали ясно видны; показался и сам мыс Масленый.

10 октября нас разбудила болтовня императорских пингвинов, пришедших ночью к палатке, очевидно с тем, чтобы исследовать ее. Звуки, издаваемые ими, напоминают нечто среднее между гоготаньем гусей и карканьем вороны. Выглянув из палатки, я увидел, что четыре пингвина стоят у саней. Они также заметили меня и очень мною заинтересовались, по крайней мере беседа между ними приняла самый оживленный характер. По- видимому, они приняли нас за пингвинов, но только, конечно, низшей породы, а палатку признали за наше гнездо. Посетители продолжали внимательно следить за всем, что мы делали и, когда в 8 ч. 30 м. мы отправились в путь, проводили нас прощальными возгласами. Этим утром мы прошли очень близко от крупного самца тюленя Уэдделла. Немного позже заметили вдалеке на льду странный темный предмет. Приблизившись к нему, обнаружили мертвого тюленя Уэдделла, голова, шея и плечи которого крепко вмерзли в лед. Очевидно, он, пытаясь спуститься в море, застрял в отверстии во льду.

Все небо было обложено тучами; после полудня пошел небольшой снег. Позднее поднялся юго-восточный ветер. Мы решили, что представляется удобный случай испытать парус и приспособили его к "вкусным саням". По выражению Маккея, "мы провели испытание прямо по ветру". Когда ветер усилился, мы смогли, как оказалось, прицепить и вторые сани. Этим мы, конечно, могли сэкономить много труда, но ветер возрастал все сильнее и принимал характер настоящей бури. Мы же настолько увлеклись ездой под парусами, что когда, наконец, решили остановиться, то едва-едва смогли разбить палатку. Пришлось положить ее на лед под защитой саней, вставить внутрь шесты, и пока двое поднимали их, третий засыпал снегом нижние края палатки. Постепенно натягивая полотнище, мы смогли поставить палатку как следует и с большим удовольствием забрались внутрь, чтобы спастись от пронизывающего ветра и несущегося снега.

В воскресенье, 11 октября, с утра задувала пурга, мы до полудня лежали в спальном мешке. Снегу нанесло столько, что со стороны входа палатку засыпало совершенно; он давил на ноги, и нам внутри приходилось лежать скорчившись. Я выбрался из палатки, отрыл ее от снега. Затем мы все встали, принесли примус и кухню, сварили похлебку и чай. Как всегда бывает во время снежной бури, температура значительно поднялась: в 13 ч. 30 м. было 8,5° Ф [-13° Ц]. Непрерывно обдуваемая крохотными ледяными кристаллами медная проволока на санях отполировалась до блеска. Местами была отполирована и поверхность льда. Ветер продолжал дуть. Весь остаток этого дня и следующую ночь мы не вылезали из спального мешка.

В 2 часа 12 октября пурга прекратилась. Мы выбрались из палатки и увидели, что с наветренной стороны саней намело огромные снежные сугробы. Пришлось долго их откапывать, затем выковыривать твердый снег, забравшийся во все щели и промежутки между тюками и ящиками, лежавшими на санях. Вышли в 4 часа. Весь день пробирались извилистыми путями среди изломанного пакового льда. Было очевидно, что юго-восточные бури гонят огромные массы разбитого пловучего льда через пролив Мак-Мёрдо к его западному берегу. Изломанные льдины, наклоненные под разными углами к горизонтальной плоскости, позднее, когда холод усилился, замерзли и образовали поверхность, крайне трудно проходимую с санями.

Чтобы наверстать потерянное в пургу время, когда мы лежали в спальном мешке, нам пришлось итти 14 часов. Продвинулись приблизительно на шесть английских миль, в общей же сложности, перетаскивая сани поочередно, проделали 18 миль. К вечеру, ложась спать, все были очень утомлены и поэтому проснулись на следующий день только в девятом часу.

Мы находились теперь всего лишь в двух милях от мыса Масленого. Выступив в 10 час., через несколько часов мы расположились у подножья невысокого ледяного обрыва, ярдах в 600 на юго-юго-восток от мыса Масленого. Мыс в сущности является углом этого ледяного обрыва, выступающим вблизи того места, где долина ледника Феррара примыкает к главному берегу Земли Виктории. Обрыв высотой всего 15-20 футов состоял из пронизанного трещинами глетчерного льда.

Лед был покрыт твердой снежной коркой, которая иногда проламывалась, и мы тогда проваливались на фут или около того. Этот глетчерный лед не был частью главного ледника Феррара, но представлял собой просто местный глетчер, тянущийся на значительное расстояние между основанием береговой гряды и морским льдом, мимо "Береговых морен" дальше к югу до того места, где глетчер этот примыкает к образованию, которое м-р Г. Дж. Феррар называет "ледяными вершинами". Очевидно, глетчер этот связан с сушей, так как от морского льда его отделяла ясно выраженная приливная трещина. Пользуясь ледорубами, мы перебрались через трещину и поднялись по небольшому ледяному обрыву на глетчер. Здесь выбрали место для склада.

Как было условлено с лейтенантом Шеклтоном, мы должны были поставить флаг над складом на мысе Масленом и оставить письмо с отчетом о наших делах, указав, когда, примерно, рассчитываем туда возвратиться. Но наше продвижение шло гораздо медленнее, чем предполагалось. Еще до прихода на мыс Масленый, мы решили, чтобы добраться в срок до Магнитного полюса, необходимо облегчить груз на санях, оставив на складе часть оборудования и продовольствия.

Во второй половине дня Моусон и Маккей занимались устройством мачты и бимса* для вторых саней. В качестве паруса мы думали использовать полотнище, которое служит полом палатки. Я занимался отбором того, что предполагалось оставить в складе на мысе Масленом.

* (Бимс - в данном случае поперечная перекладина на санях, на которой укреплялась мачта.)

На следующий день, 14 октября, утром мы перепаковали сани. В складе было решено оставить две банки сухарей с плазмоном, весом каждая по 27 фунтов, альпийские ботинки Маккея с гвоздями и мои запасные шапку и рукавицы. Таким образом, мы облегчили свой груз примерно на 70 фунтов. Две банки с сухарями и банку, в которую уложили обувь и прочие вещи, зарыли в ледниковый лед из боязни, что их унесет буря. Затем привязали к банкам короткий бамбуковый шест с черным флагом, а у основания его прикрепили жестянку с письмами Шеклтону и Пристли. Я сообщал в них, что вследствие нашего позднего выхода с мыса Ройдс, а также относительно медленного продвижения до мыса Масленого, мы, очевидно, не сможем вернуться на мыс Масленый ранее 12 января, хотя первоначально предполагалось, что вернемся туда в течение первой недели января. Несколько месяцев спустя мы узнали, что этот маленький склад благополучно выдержал все снежные бури; Армитедж, Пристли и Брокльхёрст без труда нашли его и прочли наши письма.

14 октября в 9 час. мы оставили склад и направились на пересечение Новой Гавани [New Harbour] к мысу Берначчи (Cape Bernacchi]. После полудня поднялся небольшой южный ветер со снегом, продолжавшимся с 12 ч. 30 м. до 14 ч. 30 м. Мы взяли направление на то, что показалось нам новым, не нанесенным на карту островом. Однако, добравшись до него, увидели, что это айсберг из твердого голубого глетчерного льда с заметной черной полосой около вершины, состоящей из мелкого темного гравия. Айсберг был длиной примерно в четверть мили и высотой в 30 - 40 футов. Кроме полос относительно крупного гравия, вблизи вершины айсберга было много скоплений и узких полос пыли. От поглощения солнечного тепла этой пылью лед под ней протаял на большую глубину, и в нем образовались ямы и канавки с пылью. В морском льду вблизи айсберга было несколько больших трещин. Определив по компасу общее направление трещин, мы смогли придерживаться его, когда все вокруг было заполнено густо валившим снегом.

На следующий день, 15 октября, стояла прекрасная тихая погода; на небе были небольшие облака - длинные полосы перистослоистых, очень высоких. Вулкан Эребус, до которого было больше 50 миль, был покрыт шапкой облаков. Перед нами открылся превосходный вид на великолепную долину ледника Феррара. Гладкие холмы без языков с большим количеством плоских срезов, расположенные параллельно обеим сторонам долины, выразительно свидетельствовали об интенсивном абразивном действии ледника* в недавнем геологическом прошлом. Ближние холмы, сложенные из гнейса**, были коричневого цвета - от темношоколадного оттенка до теплого оттенка сепии, а вдали переходили в восхитительные пурпурно-красноватые и фиолетовые цвета. К вечеру перед нами возникло чудесное видение: поблизости появилось несколько больших айсбергов. Казалось, что до них не больше мили - можно было ясно видеть изломы и сверкающие отражения боков айсбергов, освещенных лучами заходящего солнца. Но внезапно, как по волшебству, все айсберги исчезли. Они возникли перед нашими глазами на мгновение, благодаря изумительному миражу. В последних лучах заходящего солнца гора Эребус и гора Берд светились золотым сиянием. Это был один из самых великолепных дней за все время нашего путешествия.

* ("Абразивное действие ледника" - абразия - в геологии срезание, разрушение морем или ледником берега. Как следствие абразии - образование крупнозернистых обломочных пород.)

** (Гнейс (англ. - gneiss) - широко распространенная метаморфическая горная порода, состоящая из кварца, полевых шпатов и какого-нибудь одного или нескольких цветных минералов (слюда, роговая обманка, пироксен и др.), то есть из тех же минералов, что и гранит, от которого гнейс отличается сланцеватостью. Сланцеватое сложение (текстура) гнейса проявляется в том, что слагающие породу минералы вытянуты в одном направлении. Эта ориентировка минералов гнейса зависит от того, что они образуются в условиях высокого давления.)

Холод несколько уменьшился, в 20 час. температура была 9,5° Ф [-12,5° Ц].

Снегозащитные очки
Снегозащитные очки

предыдущая главасодержаниеследующая глава



Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оцифровка, разработка ПО 2001–2016
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку:
http://antarctic.su/ "Antarctic.su: Арктика и Антарктика"