НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    ССЫЛКИ    О САЙТЕ


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Дорога среди льдов

Испытание на прочность

...Ледокол застрял. Еще десять минут назад он крушил, подминал под себя льды, но вот преграда оказалась сильнее, и он замер, готовясь к новой атаке.

- Да, силенок не хватает, - сказал Максутов.

Одной рукой он подтянул к себе ледокол, другой снял с него балласт.

- Давайте попробуем еще раз. Посмотрим, как он пойдет в битом льду.

Холод жуткий, хотя за стеной был необычно жаркий для Ленинграда летний день. Рядом, по набережной Фонтанки, люди ходили в легкой летней одежде, а мы замерзали даже в унтах, шубах и меховых шапках.

Да, здесь была Арктика. Хотя от мира привычного эту Арктику отделяют всего несколько массивных дверей с тяжелыми засовами.

В ледовом бассейне Арктического и антарктического научно-исследовательского института вот уже 25 лет отправляются в свое первое плавание будущие советские ледоколы.

- Наш ледовый бассейн до недавнего времени был единственным в мире, - рассказывает Дмитрий Дмитриевич. - После выхода в свет книги "Сопротивление льда движению судна", в которой сотрудники нашей лаборатории рассказали и о бассейне, и о методике испытания судов в моделированном льду, такие бассейны появились в Финляндии, ФРГ, США, Канаде.

- С помощью испытаний в ледовом бассейне, - продолжает Дмитрий Дмитриевич, - мы определяем, какой должна быть мощность энергетической установки будущего ледокола, чтобы он мог преодолеть сплошной лед заданной толщины и прочности. Определяем и толщину льда, которую судно сможет преодолеть непрерывным ходом. Мы стараемся найти такую форму корпуса ледокола, чтобы он оставлял позади себя удобный для прохода каравана канал. Исследуем и отрабатываем конструкции, предохраняющие винты и рулевое устройство от повреждений при движении в сплошных и битых льдах.

...Спускаясь из своего кабинета в бассейн, руководитель лаборатории ледовых качеств судов, кандидат технических наук, почетный полярник Дмитрий Дмитриевич Максутов как бы совершает путешествие в отлично знакомую ему Арктику. Максутов плавал почти на всех советских ледоколах и атомоходах, четыре раза был в Антарктиде.

Тридцать лет Дмитрий Дмитриевич изучает ледоколы. Он - член международного комитета ходкости судов во льдах.

Сразу же после окончания Ленинградского кораблестроительного института отправился Максутов в Арктику, на ледокол "Капитан Белоусов" - молодой инженер должен был замерить деформации корпуса во время работы во льдах. Тогда впервые он увидел нескончаемые ледяные просторы.

Максутов работал в Финляндии, Голландии, где строились ледоколы для Советского Союза, а когда началось создание первого в мире атомного ледокола, Дмитрий Дмитриевич вернулся в Ленинград и вошел в группу по проектированию и наблюдению за строительством атомохода "Ленин". На многих чертежах первого атомохода стоит подпись Максутова.

Он мечтал на этом атомоходе отправиться в Арктику. Мечта сбылась, Максутов участвовал в первых рейсах и даже стал руководителем первого высокоширотного плавания атомохода: в 1961 году ледокол "Ленин" провел уникальную операцию - высадил дрейфующую станцию "Северный полюс-10".

До этого станции высаживали только с помощью авиации. Самолетам приходилось делать десятки посадок на дрейфующий лед, каждая из которых была опасна, прорубать среди торосов взлетную полосу. Рейс атомохода показал: лучше всего станцию высаживать с помощью мощного ледокола. Прямо на палубе можно собрать домики для полярников, сразу доставить к ледовому причалу необходимое количество грузов. Да и строить станцию на дрейфующей льдине помогает полярникам весь экипаж - от капитана до матроса.

Станцию строили поздней осенью, в октябре. Кроме высадки СП-10, в том рейсе предстояла еще одна сложнейшая работа - расстановка дрейфующих автоматических станций, которые собирают сведения о температуре, течениях. Уже была полярная ночь, идти приходилось среди тяжелых льдов.

И особенно внимательно вслушивались в скрежет льдов о корпус атомохода Максутов и его товарищи. Модель ледокола не испытывалась в бассейне. В Арктике надо было выявить недостатки проекта, определить возможности атомохода.

Когда атомоход строили, думали - он всемогущ. Атом и лед. Казалось, лед будет бессилен перед таким противником. Но лед оказался сильнее. Это стало ясно в первом же плавании. Да, использование атомохода расширило навигацию в Арктике, но не любой лед мог он преодолеть.

Многие годы работали ленинградские ученые на первом атомоходе. Полученные ими сведения легли в основу создания следующего поколения атомоходов - "Арктики", "Сибири". Они начали свое плавание на берегу Фонтанки, в бассейне лаборатории ледовых качеств судов. Двадцать две деревянные модели "Арктики" вспарывали лед бассейна, прежде чем были найдены оптимальные формы корпуса самого мощного в мире атомохода.

О первых плаваниях атомохода "Ленин" Максутов вспоминал не раз на "Сибири", когда она высокими широтами вела за собой транспортное судно "Капитан Мышевский".

Предстояло освоить новую, более короткую, чем традиционная, трассу - вдоль побережья. Эта трасса сокращает путь от Баренцева моря к Берингову на тысячу миль, значительно снижает стоимость доставки грузов из Европы на Дальний Восток.

В этом экспериментальном рейсе, который продолжался сорок дней, Максутов и сотрудники лаборатории изучали поведение ледокола на нехоженой ледовой дороге, думали, как можно усовершенствовать атомоход, чтобы он смог бороться с неприступным "канадцем" - паковым льдом, встречающимся в высоких широтах Арктики.

Да, атомоход "Сибирь" уже нельзя сравнивать с атомоходом "Ленин". "Сибирь" намного мощней, совершенней. Но...

- Арктические льды - препятствие столь мощное и коварное, что еще нескоро появятся ледоколы, способные вести суда практически через любой лед, - говорит Дмитрий Дмитриевич.

Бывали дни, когда "Сибирь" не могла преодолеть лед, когда льды сжимали ее стальной корпус мертвой хваткой. Моряки проклинали такие дни, но для Максутова и его сотрудников они были самыми интересными. Датчики, установленные в корпусе судна, показывали, с какой силой давят льды, какое напряжение испытывает судно.

Порой атомоход мощностью 75 тысяч лошадиных сил продвигался во льдах медленнее самого неторопливого пешехода, за вахту лишь на корпус.

- Это противоборство, - рассказывает Максутов, - тянулось не час-другой, а почти десять дней. Многометровая толща льда была препятствием почти непреодолимым, выматывающим все силы у корабля и все нервы у людей.

В этом рейсе изучались не только ледовые качества "Сибири", изучалось поведение и транспортного судна "Капитан Мышевский" - судна типа "Амгуэма", когда-то прошедшего первые испытания тоже в бассейне ААНИИ.

Суда эти зарекомендовали себя в Арктике отлично. Они очень похожи на суда типа "Лена", имеют такие же размеры, но их мощность на тысячу лошадиных сил меньше. Казалось бы, и проходимость у них должна быть поменьше. Но они могут даже преодолевать льды на десять сантиметров толще, чем "Лена". В чем же загадка? А в том, что когда создавалась "Лена", не было возможности испытать ее в бассейне. Испытания проходили прямо в Арктике. "Амгуэма" же начинала плавание на берегу Фонтанки, в лаборатории. Модель была тщательно опробована, и испытатели предложили проектировщикам улучшенную форму корпуса.

Сегодня все чаще и чаще моряки, проектировщики, кораблестроители, рыбаки обращаются за помощью к ученым Арктического и антарктического института, к сотрудникам лаборатории, где вместе с Максутовым многие годы работают кандидаты технических наук Вячеслав Ильич Каштелян, Игорь Иванович Позняк, инженер Роберт Александрович Дедушкин и другие специалисты.

Сейчас, используя огромный опыт, накопленный за время испытаний сотен моделей в бассейне и многолетних плаваний в Арктике, сотрудники лаборатории создали единые правила проектирования и постройки судов ледового класса. Разрабатывает лаборатория и паспорта для судов, которые работают сегодня в Арктике. В этих паспортах указывается, в каких льдах может плавать данное судно, какие скорости способно развивать. Ведь порой капитан-смельчак, полагаясь на удачу, забирается в такие льды, которые непреодолимы, и иногда за ошибки приходится расплачиваться гибелью судна. А бывает и другая крайность: слишком осторожный штурман боится зайти во льды, в которых можно спокойно плавать. Паспорт определяет возможности судна, он служит как бы рекомендацией для судоводителей и для ледокольщиков, которые ведут за собой это судно.

Сотрудники лаборатории участвуют во всех самых сложных ледокольных плаваниях, в экспедициях к полюсам нашей планеты. И в каких только ситуациях они не оказывались!

В Антарктиде, вблизи станции Ленинградская, в 1973 году льды так сжали "Обь", что, казалось, вот-вот раздавят ее. Борьба за жизнь судна длилась три месяца. Сотрудники лаборатории ледовых качеств судов проделали сложнейшие расчеты и сказали: "Можно не волноваться. "Обь" выдержит". Как это было важно в тот момент! А на борту "Оби" работал сотрудник лаборатории, который вел наблюдения за каждым сжатием, замерял возникавшие в корпусе напряжения. Сотрудники лаборатории участвовали и в первом в истории арктического мореплавания походе атомного ледокола "Арктика" к Северному полюсу, и в сверхранних рейсах на Дудинку и к ледовым причалам полуострова Ямал, куда доставлялись грузы для газодобытчиков...

Отправляясь на "Сибири" в высокоширотный рейс, Максутов взял с собой и папку, где собраны письма, идущие в лабораторию со всей страны. Тема этих писем одна - авторы предлагают свои конструкции судов, способных бороться со льдами.

Да, не удивляйтесь, десятки, сотни людей в наши дни изобретают... ледоколы. Люди эти - не профессионалы-кораблестроители, заботы их далеки от моря, от Арктики. Но, сидя у экрана телевизора, наблюдая за тем, с каким трудом ледокол преодолевает торосы, они придумывают свои ледоколы, вовсе не похожие на те, которые плавают сегодня в Арктике.

Проекты, проекты, проекты...

Вот кто-то задумал оснастить ледокол специальной пилой, которая на стреле выносится вперед. Вот другой проект: снабдить ледокол, как вездеход, гусеницами. Третий предлагает на носу судна установить громадную пушку и бомбить льды. Один из авторов хочет в корпусе ледокола смонтировать нечто напоминающее газовые горелки и с их помощью растапливать лед. Всем изобретателям надо ответить. Ведь каждому кажется, что он изобрел что-то такое, до чего еще никто не додумался.

- Сразу видно, что авторы этих проектов далеки от Арктики и незнакомы с условиями работы ледоколов, - улыбается Максутов. - Все они, словно сговорившись, стараются облегчить ледоколу ломку льда. А теоретические расчеты, модельные испытания показывают, что на это расходуется не больше двадцати процентов всей мощности ледокола. Основные же усилия тратятся на то, чтобы преодолеть трение льда о корпус, раздвинуть уже разломанный лед, притопить его. Тот, кто плавал на ледоколах, знает: иногда судно застревает в разбитом уже льду.

Очень многие предлагают разрезать лед струями воды, воздухом под большим давлением, пишут, что предложенным ими способом можно легко расколоть гранит, бетон, ну а уж лед - само собой. Но лед - совершенно своеобразный материал, он, конечно, не гранит, но расколоть его или разрезать порой куда труднее. Десятки лет назад пытались бомбить, обстреливать снарядами ледовые перемычки. Что это давало? Отверстия во льду - и ничего больше. И еще: авторы большинства проектов считают, что лед - гладкий, как стекло. К сожалению, это далеко не так. Льды и сверху, и снизу, из-под воды, порой напоминают Кавказский хребет. Поэтому на вездеходе по ним не проедешь, установить под водой какой-то нож, который бы их разрезал, просто невозможно - он тут же сломается, как лезвие бритвы.

- И все же сражение со льдами - дело не безнадежное,- говорит Дмитрий Дмитриевич. - Иначе мы бы им не занимались. В нашей лаборатории постоянно создаются модели судов, которые способны преодолевать все более и более тяжелые льды, судов, которые, я уверен, появятся на трассах Арктики.

...Плавая на "Сибири", Максутов часто вспоминал все эти проекты. Если бы их авторы отсюда, с мостика самого мощного в мире атомохода, увидели эти нескончаемые нагромождения торосов!

Стоя на мостике "Сибири"', идущей небывало высокими для ледоколов широтами, Максутов вспоминал те дни, месяцы, когда модель будущего атомохода испытывалась в бассейне. Здесь, в Ледовитом океане, он как бы снова и снова проверял разработанный в лаборатории метод испытаний судов. И убеждался в том, что метод этот перспективен. Ведь уже после первых экспериментальных рейсов самых мощных атомоходов - "Арктики" к Северному полюсу и "Сибири" по высокоширотной трассе - стало ясно, что в будущем понадобятся еще более мощные ледоколы.

Первыми, кто увидит эти ледоколы, будут сотрудники его лаборатории. Да, они увидят лишь модели будущих гигантов - маленькие, почти игрушечные. Но вслед за деревянным ледоколом родится судно в металле, и люди, испытывавшие модели, поднимутся по его трапу и отправятся в полярные моря, чтобы проверить свои расчеты, посмотреть, как сражается со льдами новый арктический корабль.

предыдущая главасодержаниеследующая глава









© ANTARCTIC.SU, 2010-2020
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://antarctic.su/ 'Арктика и Антарктика'

Рейтинг@Mail.ru

Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь