Новости
Подписка
Библиотека
Новые книги
Карта сайта
Ссылки
О проекте

Пользовательского поиска






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Морская жизнь

Морская жизнь
Морская жизнь

Полярный круг-морское крещение. Море Баренца. Капитан Виллем Баренц. Люди на "Сибирякове". Новая земля. Маточкин шар. Карское море. Первые льды. Белый медведь - первая охота

Нам надо пройти шесть морей. Первое море - Белое. Чем дальше на восток, тем моря будут неизвестнее и труднее.

Как правило, в Белом море покачивает. Но сегодня тихая погода, и мы идем полным ходом, оставляя за кормой длинный вспененный след. Вертится колесико лага - прибора, отсчитывающего пройденные мили. Километры остались на земле. Наш счет пошел по-морскому - на мили и узлы.

Прошли Зимнегорский маяк. Пересекли полярный круг. Последнее событие прошло незамеченным среди экипажа корабля. Матросы сейчас стали другими. Раньше и в военном и в торговом флоте переход экватора или полярного круга сопровождался обязательной церемонией. На палубе появлялись ряженные чертями люди во главе с самим морским богом или царем, украшенным бородой из пакли, трезубцем и жестяной короной. Новичков "крестили", окуная в холодную воду. Мне вспоминается такая церемония, зафиксированная киноаппаратом во время трагической экспедиции Седова в 1912 году на корабле "Святой Фока", отправившегося в Арктику с целью достижения Северного полюса. Я видел на экране эту незатейливую церемонию, выполняемую с полной серьезностью. Теперь матросы не знают этих старинных традиций и обычаев, и многие из них даже не слыхали о классическом делении судового экипажа на две категории - "рогатых" и "духов". Рогатыми называлась палубная команда - матросы, а духами - машинная и кочегары.

Нашей братии - кинематографистам, журналистам и художникам, едущим на корабле в составе экспедиции, - очень трудно удержаться от какой-нибудь шутки.

Наконец найдены и предлог, и жертва. Предлог - переход полярного круга. Жертва - подрывник Малер, первый раз попавший в море. Собираемся целой компанией, устраиваем импровизированный оркестр из сковородок, ложек, мисок и направляемся в каюту Малера. Он мирно спит. Будим и предлагаем отправиться снами на палубу на предмет "крещения" в море. Малер упирается, но мы его все-таки уговариваем выйти наверх. Приготовлена веревка. Малер уверен, что его сейчас действительно спустят в холодную воду. Он уже и сам готов: доказывая свою храбрость, лезет через реллинги - поручни. Матросы хохочут. На шум появляется Отто Юльевич Шмидт и с совершенно серьезным видом дает распоряжение:

- Спускание за борт отменяю во избежание пропажи нужного нам подрывника. Если Малер настаивает на морском крещении, разрешаю вылить ему ведро за шиворот.

За борт летит ведро на веревке. Морская вода торжественно выливается за воротник храброго Малера. Все довольны, и прежде всего насквозь мокрый и счастливый Малер, ставший отныне полярным и "морским волком"...

Пройдены последние маяки. Позади горло Белого моря. Мы выходим в Северный Ледовитый океан, в море Баренца.

Связь с землей только по радио. Мерно течет корабельная жизнь. Свежий морской ветер и приятное ощущение того, что не надо никуда спешить. Жизнь строго регламентирована. Каждый занят своим делом. Все уже перезнакомились и присмотрелись друг к другу. Многие были раньше знакомы по общей экспедиционной работе, другие не раз участвовали в походах "Седова" со Шмидтом и Ворониным.

Путь держим на Новую Землю - до огромных островов, разделенных узким и глубоким проливом - Маточкиным Шаром. В наш обиход проникают новые, "северные", слова: "шар" - пролив, "губа" - залив, "большая земля" - материк...

На тысячу километров протянулись суровые берега Новой Земли, отделенной проливом Карские Ворота от острова Вайгач. Большую землю и остров Вайгач разделяет Югорский Шар.

По радиосводкам, Карские Ворота и Югорский Шар забиты сейчас льдами, и в Карское море можно пройти только через Маточкин Шар.

Новая Земля изучена нашими исследователями и почти освоена. На ней построены зимовочные станции и радиоустановки. Плавание по Баренцеву морю не представляет никаких затруднений. Но не так давно оно казалось капитанам кораблей таинственным и опасным.

Теми местами, где мы сейчас уверенно идем, руководствуясь точной, не вызывающей сомнений картой, в 1594 году пробирался караван судов голландской арктической экспедиции. В числе судов находился и промысловый бот под начальством капитана Виллема Баренца.

Опасно и трудно было морякам проходить по неизвестным суровым морям, им грозили подводные камни и "сильные морские чудовища, размерами много превышающие быка". Этими чудовищами они считали моржей, попадавшихся в те времена целыми стадами. Отважные моряки пытались охотиться на этих зверей при помощи рогатин и топоров. Но ни одного "чудовища" убить не удалось...

Долго потом среди моряков Запада ходили слухи, что в студеных морях живут чудовища, которые губят корабли. Эти слухи подтверждались русскими, жившими на Севере. Они говорили, что киты и моржи нападают, на корабли, пытающиеся двигаться на север, и топят их. Слухи пускались не без умысла - надо было запугать конкурентов-зверобоев.

Баренц, исследуя море, впоследствии названное его именем, зазимовал во время своей третьей экспедиции в Ледяной Гавани, на северо-восточном берегу Новой Земли, и умер от истощения и болезней. Это был отважный моряк, много сделавший для исследования Севера.

Море Баренца известно непогодами. Но нам везет: погода тихая и солнечная. Стало значительно свежее - чувствуется продвижение на север.

У трубы на спардеке собралась целая компания. Прижавшись к теплому железу трубы, сидят кочегары, матросы и механики, свободные от вахты.

Яша Купер, человек аккуратный, каждый день приходит сюда и выпускает на прогулку нашего петуха, живущего в деревянном ящике. Стараниями Купера ящик превращен в клетку с насестом. Пока петух гуляет, Яша чистит клетку, засыпает новый корм и наполняет чашку водой. Взгромоздившийся на спасательные круги петух развлекает команду.

Ребята подшучивают над Яшей Купером и его питомцем.

Присматриваюсь к матросам, кочегарам, механикам. Замечательные ребята! Все с большой тщательностью были подобраны для похода капитаном Ворониным и местным комитетом водников. Большинство пришли с "Седова". Все бывали на Севере и немало поплавали на ледоколах. Машинист Крючков, председатель судкома, раньше ходил на "Малыгине". Матрос первого класса Адаев, наш секретарь партячейки, последнее время редактировал в Архангельске газету "Моряк Севера"; член парткомитета водников, он просил направить его в экспедицию на "Сибирякове" простым матросом. Виктор Пузанков - ученик мортехникума. Белокурый гигант, "человек в три лошадиные силы", помор из Холмогорья - Гриша Дурасов. Сибиряк, любимец капитана, прекрасный матрос Пашка Сизых. Боцман Загорский, вечно что-нибудь делающий, ремонтирующий или убирающий. Всех не перечислишь. Один к одному - здоровые, веселые, молодые ребята.

О людях на "Сибирякове" можно написать целую книгу. Все вместе - это крепкий, проверенный и боевой коллектив, порознь каждый - колоритная фигура с длиннейшим и интереснейшим послужным списком.

Моряки побывали в большинстве портов мира и поплавали по всем морям. Почти все они неоднократно участвовали в зверобойных промыслах, немало, как говорится, хлебнули соленой морской воды. Тонули, мерзли, голодали. Боролись и побеждали. И, победив, выковались в настоящих моряков...

Интересен и состав ученых. Просматриваю список членов экспедиции. Знакомые имена, не раз встречавшиеся в книгах об Арктике. Все это люди, посвятившие себя работе на суровом фронте социалистического строительства.

В первую голову сам Отто Юльевич Шмидт. Большевик, ученый, исследователь, путешественник. Шмидт родился в 1891 году в простой крестьянской семье. Родом он из Латвии, но детство провел в Могилеве и Киеве.

Будучи студентом Киевского университета, Шмидт проявлял выдающиеся математические способности: публиковал научные работы по алгебре и получал за них награды и золотые медали. Оставленный при университете для подготовки к профессорскому званию, он в годы Февральской революции выступил против реакционного профессорского руководства и пришел к выводу, что никакой прогресс в науке и в просвещении невозможен без прогресса политического.

Молодой ученый, став марксистом, в 1918 году вступил в партию большевиков и смело повел за собой интеллигенцию, решившую отдать силы молодой Советской стране. В. И. Ленин приметил энергичного, горячего ученого и давал ему ответственные поручения. Сочетая государственную деятельность с научной, Шмидт стал профессором математики, читал лекции, активно участвовал в общественной жизни страны. Его назначили членом коллегии Наркомпрода, и он ведал трудными вопросами рабочего снабжения.

По заданию В. И. Ленина Отто Юльевич готовил проект декрета о потребительских коммунах. Был членом коллегии Наркомпроса, заведовал Госиздатом. Учитывая незаурядные математические способности Шмидта, В. И. Ленин привлек молодого ученого к работе в Особой комиссии по Курской магнитной аномалии, и Шмидт дал точные и математически обоснованные прогнозы мест залегания железных руд, впоследствии подтвержденные практически.

В 1923 году Шмидт начал осуществлять идею выпуска Большой Советской Энциклопедии - многотомного, огромного труда, явившегося первым сводом научных знаний, представленных в свете материалистического мировоззрения. Отто Юльевич известен и как ученый в области астрономии и геофизики, он - подлинный ученый-энциклопедист.

Как путешественник-исследователь О. Ю. Шмидт стал популярен после 1928 года, когда он принял участие в первой Памирской высокогорной экспедиции, посланной Академией наук СССР для исследования Памира - высокогорной пустыни Средней Азии.

Отправляясь в эту экспедицию, Шмидт уже не был новичком в горах. Он с детства полюбил экскурсии, путешествия, походы; побывав в горах Кавказа, в Альпах, овладел мастерством альпинистской техники.

Формируя Памирскую экспедицию, начальник ее Н. П. Горбунов и его заместитель по научной части профессор Д. И. Щербаков (ныне академик) с большим трудом собирали специалистов, владевших техникой альпинизма. Таковых тогда было очень мало, особенно среди ученых. Шмидт возглавлял альпинистскую часть похода.

Экспедиция должна была раскрыть загадку белого пятна на картах Памира, никем еще не посещенного и неприступного, произвести его географическое исследование, изучить структуру горных цепей, нанести их на карту. Экспедиция была очень сложной и трудной. Ее базовый лагерь был разбит на высоте около пяти тысяч метров над уровнем моря, среди вечного безмолвия суровых вершин и гигантских ледников.

Некоторые участники экспедиции не выдержали длительного кислородного голодания и были вынуждены спуститься ниже. Но Шмидт смело шел вперед. Впервые был пройден величайший в мире ледник Федченко и установлены его подлинные размеры. При участии Шмидта были совершены рекордные восхождения на вершины шеститысячной высоты.

Памирская экспедиция выдвинула известного математика и крупного государственного деятеля профессора Отто Юльевича Шмидта в ряды выдающихся советских путешественников-исследователей.

И не случайно, когда в 1929 году подыскивалась кандидатура начальника Первой советской высокоширотной арктической экспедиции, перед которой стояла задача - пройти на ледокольном пароходе "Георгий Седов" до Земли Франца-Иосифа, чтобы установить там советский государственный флаг и основать полярную станцию, партия и правительство поручили это Отто Юльевичу Шмидту.

Успешно выполнив порученные ему задания (кстати сказать, норвежская экспедиция в эту же навигацию так и не пробилась сквозь льды к Земле Франца-Иосифа), Шмидт в следующем году возглавил экспедицию на том же судне, совершив плавание в Карское море к западным берегам Северной Земли.

Сейчас Шмидт ведет нашу экспедицию. Эта экспедиция - его подлинное детище. Во время обоих плаваний на "Георгии Седове" он вынашивал идею сквозного прохода Северного морского пути в одну навигацию и уже тогда доказывал возможность и целесообразность организации нашего похода. Партия и правительство нашли в Шмидте мужественного и волевого человека, способного ходить по непроторенным путям, умеющего организовать и возглавить коллектив, идущий на выполнение важной государственной задачи.

Каждый участник экспедиции лично был им подобран и приглашен. Правой рукой Шмидта является его заместитель, руководитель научной части, Владимир Юльевич Визе.

Профессор Владимир Юльевич Визе - спутник Отто Юльевича по двум упомянутым путешествиям в Арктику.

Владимир Юльевич - опытный полярник и путешественник, по возрасту, пожалуй, самый старший из всех участников нашей экспедиции. Он родился в 1886 году. "Лихорадка путешествий" давно уже захватила его и заставила организовать в 1910-1911 годах на собственные средства экспедицию на Кольский полуостров в составе других таких же энтузиастов - молодых ученых.

Путешественники, обследовав Ловозерскую и Хибинскую тундры, сделали немало географических и геологических открытий, положили их на карты и сведения о них занесли в путевые дневники. Спутник Визе, геолог М. А. Павлов, нашел залежи апатитов - ценнейшего сырья, разработка которого впоследствии прославила Хибины на весь мир.

В 1912 году, когда стало известно о подготовке экспедиции Г. Я. Седова к Северному полюсу, участники Лапландской экспедиции Визе и Павлов приложили все силы к тому, чтобы попасть на Север. Седов, оценив работы молодых ученых в тундре, признал их способными к трудному путешествию и включил в экипаж своего судна "Святой Фока". Два года, проведенные в этой столь трагически закончившейся экспедиции, навсегда связали Визе с Арктикой.

Он работал в гидрографическом управлении, плавал на исследовательских судах, вел большую научную работу, выступая с трудами, имеющими важное практическое значение. В 1928 и 1931 годах Визе возглавлял экспедиции на ледоколе "Малыгин".

Интересно отметить, что при изучении дрейфа во льдах судна экспедиции Г. Л. Брусилова в 1913-1914 годах В. Ю. Визе пришел к выводу, что на определенном месте в Карском море есть земля, которая заставляет дрейфующее судно вместе со льдами отклониться в сторону от нормального направления дрейфа. И действительно, экспедиция 1930 года открыла эту землю, носящую теперь имя Визе.

Профессор В. Ю. Визе - крупный ученый, специалист по Арктике, пользующийся авторитетом во всех странах мира. Его труды о прогнозах состояния льдов, о течениях и условиях полярного мореходства заложили основу новой научной дисциплины - науке о ледовых прогнозах, имеющих решающее значение в деле арктической навигации.

В. Ю. Визе горячо поддержал предложение О. Ю. Шмидта о посылке нашей экспедиции вопреки возражениям маловеров и скептиков, суливших ей неудачу.

Не новички в Арктике и другие участники похода. С именем каждого связаны экспедиции, зимовки, открытия, борьба и победы. Все ученые - практики, прошедшие тяжелую школу лишений и трудностей в своей работе.

А. Ф. Лактионов, участник многих полярных экспедиций, руководивший несколькими из них, ученый-гидролог; В. И. Влодавец - геолог, видный исследователь Кольского полуострова, участник открытия апатитов; Л. С. Белопольский - зоолог, специалист по морскому зверю, проделавший несколько путешествий и зимовавший на Чукотке; Л. О. Ретовский - гидробиолог, также участник экспедиций на Север; единственная на корабле женщина- ученый И. Л. Русинова - геофизик, много раз зимовавшая в Арктике в самых тяжелых условиях; спокойный и вдумчивый Я. Я. Гаккель, географ и полярник; экспансивный доктор Л. Ф. Лимчер; ученые В. Н. Дмитриев, Б. П. Брунс и другие. Вместе с моряками они составляют крепкое ядро судового коллектива.

Есть еще журналисты, писатели, художники, фото- киноработники. И здесь нет ни одного случайного человека. Корреспонденты Муханов и Громов уже не в первый раз ходят с Отто Юльевичем в Арктику; фотограф Новицкий - опытнейший хроникер; писатель Семенов, художники Решетников и Канторович, авиамеханик Игнатьев, охотник Чачба - все подобраны по "экспедиционному признаку", все уже не раз бывали в трудных походах. Кино представлено моей группой, специально работавшей по экспедициям в отдаленнейших районах страны, а также за рубежом. Мы только что сдали звуковой фильм, заснятый нами в малоисследованных областях высокогорного Тянь-Шаня, и сейчас готовы снимать следующий.

Радисты Гиршевич и Кренкель - наша связь. Оба они многократно участвовали в арктических походах. Кренкель знаменит тем, что, зимуя на Земле Франца-Иосифа, сумел связаться с радистом экспедиции американца Бэрда, работавшей... у Южного полюса. Кренкель также участвовал в арктическом полете дирижабля "Граф Цеппелин".

Невозможно перечислить все экспедиции и работы, в которых участвовали наши спутники по теперешнему походу. Большинство этих людей кровно связано с Арктикой, с освоением суровых просторов "страны полунощного солнца"...

Высокие и низкорослые, толстяки и тощие, как жердь, шумные весельчаки и угрюмые нелюдимы - все разные, а теперь все они участники экспедиции на ледокольном пароходе "Александр Сибиряков" и составляют одну тесную семью, один дружный коллектив.

Судовая жизнь вошла в нормальную колею. Уже работает библиотека, приведенная в порядок веселым художником комсомольцем Федей Решетниковым. Организуются и скоро начнут работать кружки. На судне немало коммунистов и комсомольцев. Оформлены ячейки, избраны бюро и секретари. Созданы рабочие бригады из ученых и остального персонала для работ по обслуживанию корабля в помощь экипажу. Пассажиров на корабле нет и не будет. Работать будут все - каждый человек на счету.


С полубака доносятся дробные удары судового колокола, отбивающего склянки.

Началась, черт возьми, морская жизнь!

Нет лестницы - есть трап. Нет окошек - есть иллюминаторы. Пиллерсы, реллинги, бимсы, шпангоуты, коки, штурвальные...

У каждой части корабля свое название. Нос делится на бак и полубак, корма - ют. Мы живем в твиндеке. Выше идет палуба. Над ней возвышаются четыре этажа надпалубных помещений. Целый многоэтажный дом путешествует по волнам океана!

На палубе, в "первом этаже", верхняя кают-компания и каюты комсостава. Палубная команда - матросы - живут на носу. Кочегары и машинисты - на корме. Там же находятся столовые. Около помещения кочегаров - баня с душами. На "втором этаже" - каюты капитана и начальника. Над ними - штурманская рубка, помещение рулевого и капитанский мостик.

На вышке, огороженной деревянными поручнями, стоит компас и сорокакратный цейсовский бинокль "пушка".

На передней мачте, высоко над палубой, пристроена бочка. Скоро, как войдем во льды, она превратится в постоянный наблюдательный пункт.

Помещение в твиндеке специально оборудовано для экспедиции. Раньше здесь был обыкновенный трюм. Сейчас он превращен в аккуратные каюты на одного-четырех человек. Нижняя кают-компания, куда выходят двери наших кают, занята двумя длинными столами со скамейками по бокам. У входа - привинченное к полу пианино. У задней стены три больших шкафа с книгами - наша полярная библиотека. Книги самые разнообразные - будет что почитать в случае зимовки.

Основное в корпусе корабля - машинное отделение, кочегарка и три трюма, наполненные до отказа. Носовой трюм забит полуторагодичным запасом продовольствия- на случай зимовки. Центральный трюм и кормовой наполнены отборным углем - питание для нашей машины в две тысячи четыреста лошадиных сил.

- Полундра! Берегись!..

С грохотом из недр кочегарки ползет наверх по железной трубе бадья со шлаком. Вымазанный угольщик, в майке, с голыми мускулистыми руками, в косынке, повязанной вокруг шеи, и в вязаном берете, подхватывает горячую посудину, тащит ее к борту и высыпает в лоток. Шлак уходит на дно, оставляя на поверхности воды грязное пятно.

Внизу, следя за стеклышком водомера и приборами, обливаясь потом, кочегары подбрасывают лопатами уголь в топки котлов. Круглые сутки, днем и ночью, то и дело с грохотом раскрываются пасти котлов, освещая жарким красным пламенем помещение кочегарки. В огневом отсвете мелькают вздувшиеся мышцы, облитые липким потом. Усталые руки вытирают косынками пот с лица, размазывая угольную пыль.

Рядом, за низким переходом между горячими трубами, находится святая святых корабля - машинное отделение. Яркие полуваттные лампы освещают мощные шатуны. Они ходят вверх и вниз, сдержанно грохоча. Степенно ворочается толстый коленчатый вал. Бешено движутся десятки шестеренок, поршней. Витые медные трубки ведут к манометрам и счетчикам. В углу стучит динамо. Огромное помещение уходит ввысь до самого спардека. Внизу, у машины, под кругом судового телеграфа, стоит столик механика с телефоном. Машинисты и механики в синих робах все время что-то смазывают, протирают, чистят. Машины блестят. Снизу вверх зигзагами поднимаются стальные лесенки, ведущие на палубу. В отдельной клетушке - мастерская с токарным станком и тисками.

Звенит судовой телеграф. Стрелка переходит на "стоп". Несколько неуловимо быстрых взмахов руки - машинист выключил какие-то рычаги, и мощные шатуны замирают на месте. Одновременно наверх идет сигнал об исполнении. В машинном отделении сразу становится (тихо. Постукивает лишь динамо.

- Малый вперед!

- Есть малый вперед!

Машины заработали снова. Зачем нужна была остановка машин? Команда не знает. Может быть, кого-нибудь встретили, может, избежали какой-нибудь опасности...

Механизм судовой жизни, заведенный в Архангельске, будет работать бесперебойно до возвращения обратно в родную гавань. Из суток в сутки, из вахты в вахту...


Регулярно днем и ночью, через определенные промежутки времени, корабль останавливается для выполнения работ научной станции. Спускается трал, берутся пробы воды, измеряются температуры на различных глубинах, делаются метеорологические наблюдения. Десятки приборов что-то взвешивают, определяют, устанавливают,

Поход "Сибирякова" органически связан с огромной исследовательской работой. Собранный нашими учеными научный материал даст возможность решить важнейшие вопросы режима льдов, морских и воздушных течений, условий мореплавания в будущем.


Все ближе берега Новой Земли. Эта земля действительно новая. Изучение ее просторов началась только с 1768 года, Первым исследователем, посетившим ее с научными целями, был штурман поруческого ранга Федор Розмыслов. Его экспедиция была снаряжена архангельским купцом с целью "осмотреть в тонкости, нет ли в Новой Земле каких руд и минералов, отличных и неординарных камней, хрусталя и иных каких курьезных вещей, соляных озер и тому подобного и каких особливых ключей и вод, жемчужных раковин, и какие звери и птицы и в тамошних водах морские животные водятся, деревья и травы отменные и неординарные и тому подобных всякого рода любопытства достойных вещей и произращений натуральных".

Экспедиция Розмыслова собрала интересный материал о природе Новой Земли и положила начало ее систематическому изучению.

Много работал над исследованием Новой Земли лейтенант Ф. П. Литке, именем которого назван сейчас ледорез, обслуживающий восточную часть Полярного океана.

Позже Новую Землю изучал прапорщик корпуса флотских штурманов П. К. Пахтусов.

Исследователей Новой Земли было много. Часть их навсегда осталась там, погибнув от голода, цинги, морских катастроф.

При Советской власти изучением Новой Земли занимались советские ученые Р. Л. Самойлович и В. Ю. Визе.

Капитан Воронин смотрит в бинокль 'Пушку'
Капитан Воронин смотрит в бинокль 'Пушку'

Пролив Маточкин Шар широким и глубоким рукавом разделяет северный и южный острова Новой Земли. В этом проливе мы должны встретиться с судами Карской экспедиции.

Приближаемся к земле. Вырисовываются черные горы, местами покрытые снегом. Синие дали, заливы. Черные камни и около них белая линия прибоя. Над кораблем носятся чайки и буревестники глупыши. Птицы эти прилетают сюда весной сотнями тысяч, гнездятся здесь, выводят птенцов и осенью улетают на юг.

Вот и Маточкин Шар. Горы расступаются и открывают нам дорогу в спокойное, покрытое мелкой зыбью русло. Дали полны предвечерним туманом и дымкой.

Навстречу по проливу медленно плывут отдельные небольшие льдины. Это первый лед, который нам попадается в пути.

Чуть меняя курс, ледокол направляет свой стальной форштевень прямо в середину льдины. Незаметный толчок, треск - и лед, расколовшись пополам, встав на попа и показав зеленые краски излома, расходится по бортам ледокола.

Вечереет. На берегу видны палатки, моторный ботик деловито спешит куда-то по взморью. Это становище промысловиков, пришедших на лето промышлять зверя и ловить рыбу.

Вдали показываются силуэты неподвижных кораблей. Подходим ближе. Это суда Карской экспедиции, стоящие на якоре. Вот огромная фигура двухтрубного "Ленина" - мощного ледокола, флагмана экспедиции, проводящего суда через льды Карского моря в устья Оби и Енисея.

О. Ю. Шмидт и В. Ю. Визе
О. Ю. Шмидт и В. Ю. Визе

Около "Ленина" становимся на якорь. Шмидт с группой товарищей на моторке едет к флагману для переговоров. Выясняется, что суда Карской экспедиции выстаиваются, выжидая более благоприятных ледовых условий в Карском море. Все время самолет экспедиции вылетает на разведку. Сведения неблагоприятные. Впереди много льда, идущего сплошными полями.

Решено, что уголь будем брать у острова Диксон - "по ту сторону" Карского моря. Там же нас нагонит "Русанов", ледокол, идущий под начальством Р. Л. Самойловича.

С рассветом отправляемся дальше. Минуем станцию Маточкин Шар. Мачты, домики, какие-то люди около будок с метеорологическими приборами. Собаки. Туманы. Дым из труб.


Выходим в Карское море - третье море на нашем пути. Завтра, наверное, встретимся со льдами, настоящими полярными льдами, сквозь которые надо будет изо всех сил пробиваться. Начинается Арктика и... экспедиция. Пока все было подготовкой, и лично я чувствовал себя только пассажиром.

Завтра с рассветом начнутся наши "киновахты": охота за кадрами, льдами, медведями и сюжетами.

Карское море. Долгое время это море считалось непроходимым из-за льдов.

Еще в шестидесятых годах прошлого столетия многие придерживались мнения, высказанного Литке о том, что "морское сообщение с Сибирью принадлежит к числу вещей невозможных".

Но в конце шестидесятых и в семидесятых годах это мнение было опровергнуто норвежскими промышленниками, исходившими Карское море вдоль и поперек. По их следам в 1874 году пошел английский капитан Виггинс, которому удалось достичь Обской губы. Позднее Виггинс одиннадцать раз совершал путешествия на морских и торговых судах в устья Оби и Енисея. И только однажды ему не посчастливилось и пришлось повернуть обратно у острова Колгуева. Но тогда он шел на небольшом парусном корабле.

'Сибиряков' в ледяных полях
'Сибиряков' в ледяных полях

Много сделал для освоения Карского моря наш предшественник по плаванию Северным морским путем шведский ученый А. Э. Норденшельд. Он совершил в 1875 и 1876 годах плавания из Швеции до устья Енисея. С 1877 года уже начался вывоз первых грузов с Енисея. Их доставил в Европу построенный в Енисейске небольшой парусный корабль, вышедший под командой капитана Д. И. Шваненберга. "Утренняя заря" - так называлось это судно - сумела достичь Петербурга, обойдя Скандинавию.

Норденшельд тогда телеграфировал русскому промышленнику Сидорову, на средства которого парусник совершил свое плавание:

 "Да рассеет "Утренняя заря" мрак, который до сих пор
 препятствовал верному суждению о судоходстве в Сибирь".

Путешествия Виггинса и Норденшельда способствовали созданию в Карском море торгового пути из Европы в устья Оби и Енисея. Но все последующие экспедиции носили нерегулярный характер и снаряжались отдельными купцами или организациями.

Многолетние исследования Карского моря сделали его южную часть доступной пароходству. В 1930 году Отто Юльевич Шмидт, возглавляя экспедицию на ледоколе "Седов", проник в белое пятно Карского моря и изучил его северо-западную часть, доселе неизвестную. Профессор Самойлович, следующий за нами на "Русанове", также займется подробным изучением Карского моря.

Только при Советской власти путь через Карское море превратился в настоящую транспортную артерию. Карское море, несмотря на свои льды, уже не опасно для торгового мореходства. Море окружено теперь сетью полярных станций. Станции созданы у всех проходов: с юго-запада - у Карских Ворот, у Югорского Шара, в Маточкином Шаре; с северо-запада - на мысе Желания. Есть станции в Марресале, в Усть-Енисейском порту, в Обской губе, на Северной Земле. С этого года появится станция и на Челюскине (ее должна построить группа, руководимая Самойловичем). Куда бы лед "ни сунулся", его выследят, проверят и отыщут способ покорить. За последнее время не было случаев, чтобы суда из-за льдов не могли пройти к месту назначения.

Форштевень ледокола
Форштевень ледокола

Советской властью создана специальная организация- Комитет Северного морского пути, которая руководит карскими экспедициями. Каждое лето караваны судов, загруженные различными промышленными товарами, под предводительством флагмана-ледокола и в сопровождении разведчиков-самолетов идут на восток через льды Карского моря к устьям великих рек Сибири - Оби и Енисея.

С верховьев рек навстречу этому каравану движется флотилия речных судов, груженных продуктами богатого Сибирского края.

Две эскадры встречаются и обмениваются товарами. Затем снова одна флотилия возвращается в Европу, другая - к верховьям азиатских рек.

Благодаря карским экспедициям в семистах двадцати пяти километрах от бара Енисея создан новый порт, доступный для океанских пароходов - Игарка. За полярным кругом вырос большой город с многотысячным населением, с лесопильными заводами, совхозами и большим портовым хозяйством.

Перед советским народом сейчас стоит новая цель - освоение морского пути на Лену. Одна из конкретных задач нашей экспедиции - попытаться пройти на Лену с запада и доказать возможность такого плавания. Первым на Лену пришел Норденшельд, доставивший на реку пароход "Лена". Мы зайдем туда вторыми.

Скоро наряду с карскими экспедициями пойдут и ленские. Для огромной Якутии, не имеющей никаких транспортных выходов в большей своей части, это имеет исключительно важное хозяйственное значение. Но об этом дальше. До Лены мы дойдем еще не скоро.


На палубе дежурит Купер. Трояновский заряжает запасные кассеты. Мы готовимся к съемкам, Я дописываю последние строки.

- Лед показался!

Трояновский спешно вытаскивает аппарат. Купер хватает штатив, я - ящик с кассетами, и - вверх по трапу на спардек!

Спешим вдоль палубного коридора к трапу на мостик. Еще два трапа, и мы на самой макушке палубных надстроек, около цейсовской "пушки".

Горизонт в тумане. Над льдами всегда туман. На мостике свежо. Сырой ветер задувает под кожаное пальто. Готовимся к съемке. Ровной полосой от горизонта приближается к нам навстречу кромка льда. Вначале лед идет отдельными льдинами. Между ними черные провалы воды. Дальше они сливаются в одну сплошную массу. Лед грязный, коричневато-серого цвета. Облака и туман садятся на мачты корабля. Начинает падать противный мокрый снег, подхватываемый ветром. Кожа пальто быстро намокает и становится скользкой и липкой.

С мостика слышатся команды капитана:

- Так держать!

- Право руля!

- Так держать!

Толчок. Форштевень ледокола раскалывает первую льдину. Второй толчок - лопнула и спряталась под воду вторая льдина. Толчок, удар, треск, скрежет... Не уменьшая хода, ледокол напирает стальной грудью на льды. Они расступаются, тяжело переворачиваясь в воде. Ледокол идет полным ходом.

- Право руля!

- Так держать!

- Лево руля!

Лавируя между большими льдинами, раскалывая мимоходом маленькие, капитан уверенно ведет корабль. Высшее искусство ледового капитана - умение наиболее ловко избегать встреч со льдами, обходя их, продвигаясь разводьями и полыньями. И только в самом крайнем случае ледокол идет в лобовую атаку на тяжелые льды. Эта атака обычно дорого стоит. Сгорает много угля и портятся корпус и машина корабля...

Мы идем, не уменьшая скорости, несмотря на то что лед довольно тяжелый и обступил нас со всех сторон, закрыв все пространство моря своими полями.

Нужные сцены засняты, и мы, продрогшие и промокшие, спускаемся к себе в каюту. Проклиная туман и снег, Трояновский вытирает и смазывает намокшую аппаратуру. В кают-компании накрывают стол к чаю. Вокруг несмолкаемый скрежет и грохот. Это льдины, расталкиваемые ледоколом, проползают под нашим иллюминатором, задевая железный борт.

В кают-компании много народу. Все уже "налюбовались" Льдинами, иззябли и с нетерпением ждут чая.

За столом начинаются обычные разговоры. Особенно разговорчивы у нас те, кто первый раз в Арктике. От них резко отличаются люди, зимовавшие на Севере. Например, ученый-гидролог Лактионов, кажется, способен неделями не произносить ни одного слова.

Во главе группы говорливых - наш подрывник Малер. Он готов в любую минуту беседовать на любую тему, начиная с постановки профсоюзной работы на Северном полюсе и кончая подрывными работами "во льдах озера Чад" в Центральной Африке.

Голос Малера прерывает грохот распахнутой двери.

Зоолог Белопольский влетает в кают-компанию:

- На льду медведь!

Все вскакивают. Схватив на ходу винтозки и "кинамо" - маленький автоматический киноаппарат, мы мчимся на палубу.

Гурьбой вылетаем на бак. Прямо перед нами в пятнадцати-двадцати метрах на торосистой льдине стоит медведь. Он спокойно смотрит на корабль, задрав кверху голову и вынюхивая воздух. Лед под его ногами окрашен яркой алой кровью. Медведь только что поймал и разорвал нерпу (тюленя).

Малым ходом корабль приближается к зверю. Медведь с любопытством смотрит на черную махину наступающего на него ледокола. Это красивый взрослый зверь. Его шкура выделяется на фоне льда кремоватого цвета пятном. На вытянутой вперед морде четко видны три черных пятнышка - нос и глаза.

Щелкают затворы винтовок.

- Не стрелять! Я скажу, когда можно! Дайте заснять!

Мой крик принимается как обязательная к исполнению команда. Всем известен приказ начальника, воспрещающий стрельбу по зверю, пока он не заснят киногруппой.

- Снимайте скорей, киношники чертовы! - не выдерживает Белопольский.

Трещит киноаппарат. Корабль совсем близко. Медведь, встряхнув головой, поворачивается и не спеша пускается наутек. Кричу, что можно стрелять. Гремят выстрелы. Зверь ранен и падает. Потом поднимается и пытается уйти. Но у него перебита лапа, и он рычит, сидя на льдине. Прошу прекратить стрельбу. Трояновский крутит ручку принесенного из каюты большого аппарата. Сейчас мы заснимем завал зверя. Ледокол подходит совсем близко. Кричу стрелкам, чтобы приготовились.

Завертелась ручка аппарата, и раздались новые выстрелы. Медведь падает и, перевернувшись, сползает в воду. Все кончено.

Ледокол останавливается, приткнувшись корпусом к льдине. Прыгаем на лед с "кинамо". Матросы готовят стрелу для подъема туши. Двое с баграми спускаются на лед, таща за собой стальной трос. Петля обхватывает туловище подтянутого багром зверя. Стучит лебедка, окутывая палубу белым паром. Туша медленно ползет к корпусу корабля и поднимается на стреле вверх. Грозный зверь, царь и повелитель льдов Арктики, тяжелым мешком висит над палубой.

Через час туша уже разделана нашими зоологами и охотником Чачбой. Шкура очищена от сала и повешена для просушки. Сало сдано на камбуз для перетопки и пойдет на смазку наших болотных сапог. Мясо будет к столу. Внутренности с аппетитом пожирают свиньи. Все пошло в дело, даже голова. Она будет исследована впоследствии в Арктическом институте, и из нее сделают череп, который пополнит коллекцию разных типов этого животного.

Ледокол идет дальше. В кают-компании спорят, кто убил медведя. Каждый утверждает, что его выстрел был смертельный. Отто Юльевич приказывает на будущее время разбить стрелков на бригады и установить очередность стрельбы.

К ужину на второе подают жареное мясо. Кто-то пускает слух, что это медвежатина. Я отрицаю. Некоторые с брезгливостью пробуют мясо. Я, горячась, доказываю, что это обыкновенная говядина. После долгих споров все соглашаются со мной, и... оказывается, что это медвежатина. Если бы нам не сказали, никто бы не отличил. К медвежьему мясу почему-то у многих существует предубеждение.

Мне вспомнился рассказ, слышанный от Шмидта.

Случилось так, что во время плавания среди льдов кончились на корабле запасы свежего мяса. А раз его нет - жди со дня на день цинги. Стали готовить медвежатину. Научные работники и часть команды охотно ее ели. Но бригада тамбовских плотников, строивших дом для зимовщиков, категорически отказалась от такого блюда. Никакие уговоры не помогли. Строители заладили одно:

- У нас в Тамбовской губернии белых медведей не едят, и здесь мы есть их не будем...

Пришлось вмешаться самому Шмидту. Он собрал ячейку, произнес речь о необходимости убедить всех есть медвежье мясо. Партийцы стали есть его в "порядке партдисциплины", за ними комсомольцы, потом члены профсоюза и т. д. В итоге все "зарядились" витаминами, и опасность возникновения цинги миновала.

После ужина сейчас же начинается общесудовое собрание, посвященное дню Первого августа. Это - первый день II Международного полярного года, в осуществлении планов которого важнейшую роль сыграет и наша экспедиция. Доклады делают Шмидт и Визе. Они рассказывают о том, как пятьдесят лет назад на одном из международных конгрессов по изучению Арктики австриец К. Вайпрехт, известный полярный исследователь, руководитель австро-венгерской экспедиции, открывший Землю Франца-Иосифа, предложил организовать I Международный полярный год. Двенадцать стран приняли участие в этом предприятии. Первый Международный полярный год дал прекрасные результаты. В Арктике были созданы тринадцать станций и в Антарктике две станции. Одновременно велась широкая всесторонняя исследовательская работа. Правда, слабое развитие метеорологической науки в. те времена не дало возможности полностью использовать полученные материалы.

Сегодня, через пятьдесят лет, начинается II Международный полярный год. От него ждут многого. Девятнадцать государств на предварительных конгрессах и съездах изъявили свое согласие на участие в работах этого года. Но ввиду разразившегося кризиса буржуазные страны отказались от широко задуманных работ, и вся тяжесть их легла на СССР, имеющий наибольшее протяжение северных границ.

Советский Союз в этом году снаряжает экспедиций и создает станций больше, чем все остальные страны мира, вместе взятые.

Изучение Арктики - дело серьезное и нужное. Арктика - лаборатория погоды. Волны холодного воздуха, идущие из Арктики, проникают повсюду. Изучая метеорологические условия Арктики, можно безошибочно предсказать погоду в других местах земного шара, указать на заморозки и засухи, определить время, когда надо сеять и собирать урожай на полях...

С напряженным вниманием прослушиваются доклады. Приняты резолюции. Затем намечаются показатели соцдоговора с "Русановым".

Если бы не скрежет льдов за бортом нашего ледокола да толчки, заставляющие докладчика хвататься за спинку кресла, можно было бы подумать, что мы находимся на общем собрании у себя на фабрике в Москве.

Собрание закончено. Расходимся по каютам.

С каждым днем коллектив нашего корабля сживается все теснее и теснее. Первые дни команда и ученые как-то не имели между собой живой производственной связи. Каждый делал свою работу. Но вот прошли дни, и спайка коллектива стала настоящей и постоянной. Ученые и члены экипажа регулярно выполняют физическую работу в бригадах по уборке трюмов, по разборке запасов продовольствия и снаряжения.

Ударничество и соцсоревнование охватили весь состав экипажа и экспедиции. Участники вахт и бригад соревнуются между собой. Послан по радио вызов на соревнование экспедиции на "Русанове" с четкими показателями по ряду пунктов, касающихся выполнения научных задач, экономии угля, смазочного.

Общая работа, одинаково выполняемая всеми членами экспедиции, объединила коллектив. Матросы и кочегары, комсостав и машинисты в свободное время вместе с научными работниками проводят досуг за книгами, за играми в кают-компании, так же как вместе работают на палубе и в трюмах, на авралах и в бригадах.

Научные работники входят в состав судкома и его различных комиссий.

Все вместе участвуют в корабельной стенгазете и "Ледовитом крокодиле" - родственнике московского журнала, умеющем подмечать слабые и смешные стороны всех членов коллектива.

Дисциплина железная. Слово начальника - закон.

Авторитет Шмидта поистине изумителен. Его решения взвешены и четки. Шмидт, Визе и Воронин - руководящее ядро экспедиции, ее мозг, лучшее, что имеет наше ледовое руководство, ледовая наука, ледовое мореплавание. Партия и правительство выделили в этот поход знатоков и опытнейших организаторов социалистического наступления на Арктику. Весь состав экспедиции это чувствует и понимает.

Мелкие неполадки, размолвки, недоразумения разрешаются руководством немедленно, без затяжек. Шмидт - требовательный начальник и вместе с тем старший товарищ. Только при большом опыте руководства экспедициями, исключительном подборе всех участников похода можно было создать такую атмосферу - строгую в деловом отношении и теплую в товарищеском. Весь коллектив корабля, от начальника до помощника повара и от ученого до веселого художника,- все шестьдесят семь человек живут одной дружной семьей.


Корабль прошел полосу льдов и выходит на чистую воду. Начинает сильно качать. Надо поскорее закрепить вещи в каюте. С полок летят книги и тетради. Вода плещет в графине. Банка со сгущенным молоком, описав кривую, шлепается со стола на пол.

Бедного Купера укачивает. Он укладывается на койку и лежит бледный, с видом мученика.

Часа через два ледокол снова врезается в ледяные поля. На смену качке приходят царапанье и скрежет льдов. Купер оживает и вылезает на палубу.

Серые сумерки. За кормой вдали остается черная полоса чистой воды. Снова идем через льды. Курс взят на остров Диксон.

Капитан лазил в бочку, пристроенную к передней мачте и называемую "вороньим гнездом", и сообщил, что впереди видна чистая вода. Значит, снова покачает...

предыдущая главасодержаниеследующая глава



Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оцифровка, разработка ПО 2001–2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку:
http://antarctic.su/ "Antarctic.su: Арктика и Антарктика"