Новости
Подписка
Библиотека
Новые книги
Карта сайта
Ссылки
О проекте

Пользовательского поиска






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава 38. Из дневника профессора Дэвида (окончание)

3 февраля. Проспали с 7 час. до 11 час. Встав, позавтракали, упаковали сани и направились вдоль северного берега снежного каньона. На дне его лед был усеян нежащимися на солнышке тюленями и линяющими императорскими пингвинами. В некоторых местах, на протяжении каких-нибудь ста ярдов, можно было насчитать до сотни тюленей. Пройдя с милю от лагеря, мы повстречали небольшой боковой каньон, который пришлось обогнуть. Затем шли вдоль края главного каньона еще мили полторы и, так как все устали, к своему крайнему неудовольствию увидели, что он тянется еще далеко внутрь страны. Тогда мы остановились. Маккей отправился вперед на разведку посмотреть, нет ли какой-нибудь возможности перебраться на другую сторону. Через некоторое время он закричал нам, что нашел снежный мост, по которому можно перейти каньон. Вскоре Моусон присоединился к нам, и все вместе дотащили сани до моста.

Место это имело несколько романтический характер. Огромный пласт снега, или фирна, съехал со склона, упал набок и лежал поперек каньона. Поверхность его затем несколько повысил и отчасти выровнял нанесенный ветром снег. Как на переднем, более близком к нам, так и на заднем конце этого места имелось по трещине, а середина его была заметно ниже концов. Переступив через трещину, мы бегом потащили сани вниз к середине моста, а затем втащили их по противоположному крутому склону моста. Маккей поддерживал сани, чтобы они не валились набок с узкого пути, а мы тащили их вперед изо всех сил. Через две-три минуты нам удалось благополучно перебраться с санями через каньон. Тут мы облегченно вздохнули - последнее препятствие, преграждавшее путь к складу, было преодолено!

Теперь мы прямо направились туда. По дороге повстречался крупный императорский пингвин, которого Маккей тотчас же убил; его мясо и печень мы взяли для приготовления завтрака. Мили через две остановились лагерем. Моусон нарезал мясо и печень пингвина на кусочки. Прибавив к ним немного снега, я сварил все это на примусе, так что каждый получил полторы хороших чашки супа и вареного мяса. Это был роскошный завтрак за многие дни путешествия.

Подкрепившись мы отправились в путь. Прошли еще полторы мили и в 22 ч. 30 м. добрались до ледяного холма, расположенного к югу от того прохода, которым снежный каньон оканчивался в сторону моря. Здесь мы устроили лагерь в расстоянии немногим более мили от склада. Мы очень измучились и решили остановиться. Место это казалось особенно удобным, так как с прилежащего ледяного холма можно было хорошо рассмотреть все море за оконечностью ледника Дригальского.

Пока мы с Моусоном ставили палатку, Маккей дошел до берега и убил тюленя. Он вернулся назад с большим количеством тюленьего мяса и печени. При этом он рассказал, что видел двух молодых тюленей и убил одного из них, но что вели они себя совершенно не так, как обыкновенно. При приближении Маккея тюлени обратились в поспешное бегство, вместо того чтобы ждать его в полной неподвижности, как это делали тюлени Уэдделла, которых нам приходилось встречать. Впоследствии мы узнали, что эти тюлени принадлежали, действительно, к другому, при этом довольно редкому виду, известному под названием тюленя Росса [Ross seal]*.

* (Тюлень Росса (англ. - Ross seal) - самый малочисленный вид антарктических тюленей. Своеобразная внешность животного - короткое и толстое тело с сильно развитыми и подвижными ластами - резко отличает его от других видов тюленей южнополярных морей. Обитает он в самых южных и недоступных районах Антарктики, в основном в районах открытого моря, на пловучем льду. Другая своеобразная особенность тюленя Росса - способность раздувать горло и издавать очень громкие и даже мелодичные звуки (по В. Арсеньеву и В. Земскому). Свое название получил по имени Джемса Кларка Росса, экспедицией которого был открыт этот вид тюленей.)

Великолепно поужинав приготовленными Моусоном тюленьим жиром, кровью, печенью и поджаренным мясом, мы с Моусоном отправились спать, а Маккей остался нести первую четырехчасовую вахту, чтобы наблюдать за возможным приближением "Нимрода". За время вахты он сходил к складу и отрыл банку, служившую нам жировой кухней, а также жестяную сковородку и принес все эти принадлежности к лагерю. Здесь около палатки он растопил кухню, поджарил пингвинье мясо и в течение своей долгой вахты лакомился этим превосходным блюдом. В 4 часа Маккей разбудил меня на вахту. Я увидел, что он позаботился и обо мне: на сковородке лежал ломоть пингвиньей грудки весом фунта в два, чтобы мне было чем наняться во время вахты. С плоскогорья дул резкий ветер, и я чувствовал большую признательность Маккею, когда время от времени закусывал горячим пингвиньим мясом. Затем я сам поджарил еще некоторое количество пингвиньей грудки. Разбудив в 8 час. 4 февраля Моусона, я залез в мешок и тотчас же крепко заснул.

Моусон разбудил нас с Маккеем только в 14 час. Мы скатали спальный мешок, а Моусон приготовил обильный обед из тюленьего и пингвиньего мяса и сала. В дополнение Маккей сварил еще на примусе жидкий суп. Между тем я отправился на ледяной холм с биноклем, но на горизонте никаких признаков судна не оказалось. Обед у нас вышел роскошный; особенно всем понравилась подливка из тюленьего жира и крови.

После обеда мы начали обсуждать дальнейшие планы. Решили, что лучше сегодня же перенести палатку на место прежнего склада, так как там она будет хорошо заметна с моря, а кроме того, и мы сами сможем легче осматривать весь горизонт. Затем мы также обсудили, как будет лучше поступить, если "Нимрод" не придет. Решили, что в этом случае надо попытаться пройти с санями до мыса Хижины, поддерживая свое существование по пути тюленьим мясом. Правда, перспектива тащиться с санями 200 миль по берегу моря, где крутые, скалистые выступы и мысы чередуются с изрезанным трещинами глетчерным льдом, была не из очень веселых. Думали мы и о том, когда именно следует отправиться в путь на юг.

Маккей полагал, что необходимо начать собираться сейчас же. Если в течение нескольких дней "Нимрод" за нами не придет, то надо отправиться вдоль берега с санями, палаткой, спальным мешком, кухней и запасом тюленьего мяса. На случай, если "Нимрод" придет позднее, на складе следует оставить записку с просьбой искать нас вдоль берега и если не увидят нас с судна, то чтобы оставили в определенных местах запасы провизии и керосина. Маккей думал, что таким способом мы сможем начать путешествие в условиях вполне удовлетворительного состояния здоровья, и при удаче доберемся до зимовки еще до наступления сильных мартовских бурь. Мы с Моусоном, наоборот, полагали, что надо ждать на этом месте до второй половины февраля.

Впрочем, нынешнее наше положение со всех точек зрения нельзя было назвать особенно блестящим. Перспектива продолжительного ожидания в этой печальной местности близ ледника Дригальского при постоянных сильных снегопадах в это время года, под свинцовым небом, нависшим над черным морем, казалась не особенно приятной. Еще менее увлекательной являлась перспектива долгого, полного опасностей и чрезвычайно тяжелого санного путешествия к мысу Хижины. Даже блюда из тюленьего и пингвиньего мяса, которые сейчас казались нам столь вкусными, главным образом благодаря их новизне, скоро перестали бы нравиться, при ежедневном появлении их на столе.

Мы уже пришли в некоторое уныние от мысли о предстоящих новых мытарствах и собирались начать упаковывать свое имущество, чтобы тащить его к складу, как вдруг оглушительное "бум!" прогудело как бы у самого входа в палатку. Мы онемели от изумления. Через несколько секунд такой же раскатистый грохот потряс воздух еще сильнее. Моусон первый крикнул. "Пушка с судна!" - и бросился вон из палатки. Но вход палатки был узкий, и на несколько мгновений в нем образовалась "пробка в движении". Я ринулся вперед к тому месту, где виднелся проход, но получил несколько толчков от выбегавшего Моусона. С трудом удержав равновесие, я тут же был атакован Маккеем, который свалил меня и пронесся по моему распростертому телу. Когда я, наконец, поднялся, то, оказалось, Моусон опередил меня уже ярдов на сто, а Маккей тоже не меньше, чем на пятьдесят. "Чем-нибудь помахать!" - крикнул Моусон. Я бросился в палатку и схватил рюкзак Маккея. Теперь, когда я выбежал, взору моему представилось замечательное зрелище: на море, всего в четверти мили расстояния виднелся наш милый старый "Нимрод". Он шел под парами прямо к нам по проходу барранкоса; нос его только что вошел в проход. Увидев нас троих, бегущих со всех ног навстречу судну, все стоявшие на палубе громко закричали: "ура!" Как эти приветственные крики отдавались у нас в душе! Трудно человеку, не побывавшему в таком положении, представить себе внезапную перемену в наших переживаниях. В одно мгновение - драматическое и божественно прекрасное - мы, как будто, перешли от смерти к жизни. Сперва я почувствовал громадное облегчение и радость; затем меня охватило чувство горячей благодарности Провидению, которое столь милостиво привело сюда друзей, спасших нас.

Вдруг крик Маккея возвратил меня сразу на землю: "Моусон упал в глубокую трещину! Смотрите, она как раз перед вами!"

Затем я увидел, что Маккей стоит на коленях у края небольшого продолговатого голубого, как сапфир отверстия в фирне. "Целы ли вы, Моусон, живы ли?" - кричал он. Из глубины послышался желанный ответ: "да". Маккей сказал мне, что Моусон провалился на глубину примерно 20 футов. Мы решили попытаться вытащить его при помощи веревок, которыми тащили сани. Бросились назад к саням отцепили веревки и, прибежав к трещине, опустили их на дно Моусону. Но попробовав тащить, убедились, что наших сил недостаточно. Кроме того, край трещины из-за давления на него веревки, грозил обвалиться на Моусона. Надо было подложить что-нибудь твердое. В результате, решили пока отказаться от попыток вытащить Моусона.

Начальник экспедиции - Эрнст Генри Шеклтон
Начальник экспедиции - Эрнст Генри Шеклтон

Я остался у трещины и держал конец веревки от саней, а Маккей помчался за помощью к "Нимроду", который стоял теперь пришвартовавшись у южной стенки прохода ярдах в 200 от нас. Подбежав к борту, Маккей крикнул: "Моусон упал в трещину, а мы достигли Магнитного полюса!" Все это произошло так быстро, что на судне никак не могли сообразить, что случилось. Но тут раздался ясный, твердый, мне совершенно незнакомый голос, отдававший краткие приказания итти к нам на помощь.

Через несколько мгновений несколько офицеров и матросов спрыгнули с борта "Нимрода" на лед и побежали к нам. Я крикнул Моусону, что помощь приближается. Он ответил, что пока чувствует себя довольно удобно. Хотя на дне трещины морская вода, но ему удалось удержаться в нескольких футах над нею на выступе, предотвратившем дальнейшее падение. Между тем спасательный отряд под начальством старшего офицера "Нимрода" Дж. К. Дэвиса уже появился около места происшествия. Через трещину перебросили доску, и Дэвис, со свойственной ему основательностью, сам спустился на веревке вниз. Добравшись до дна, он передал веревку Моусону. Команда, ухватившись за другой конец, с возгласом "раз-два, взяли!" вытянула Моусона. Оказалось, что при падении он только слегка ушиб себе спину. Затем веревка была спущена вторично, и вскоре Дэвис благополучно оказался на поверхности.

'Эндьюрэнс', затертый льдами в море Уэдделла, август 1915 г.
'Эндьюрэнс', затертый льдами в море Уэдделла, август 1915 г.

Теперь только настало время разобраться, из кого состоит спасательная партия. Мы увидели многих наших добрых старых знакомых и товарищей по прошлогодней экспедиции - Армитеджа и Брокльхёрста, д-ра Мичелла и Харборда (он, между прочим, первый увидал флаг на складе). Тут же были наши милейшие стюарды Энселл и Эллис, боцман Читэм, Пэтон и др.

Начались горячие рукопожатия, взаимные приветствия и поздравления. Мы были очень рады приветствовать капитана Ивенса, раньше командовавшего пароходом "Куниа", который буксировал "Нимрод" от Новой Зеландии до Южного полярного круга. Нечего говорить, как мы были очень довольны, увидев, что "Нимрод" находится теперь под командой такого опытного капитана, которого знают все новозеландские и австралийские моряки. От него я узнал, что семья моя находится в полном здравии и благополучии. Тотчас же нашлось достаточно охотников заняться сбором нашей палатки, саней и всего имущества, так что мы сразу отправились с капитаном Ивенсом к веревочному трапу, свешивавшемуся с борта "Нимрода".

Как ни быстро все это произошло, но Маккей уже успел добыть у кого-то трубочку с табаком и сейчас попыхивал ею в свое удовольствие. Когда мы оказались на палубе "Нимрода", то прежде всего нам пришлось стать всем в ряд перед объективом фотографической камеры. Она запечатлела нас во всем нашем истерзанном великолепии. Затем друзья потащили нас, конечно, пить чай. После 122 дней пребывания на прибрежном морском льду и в снежных пустынях плоскогорья наше маленькое суденышко казалось великолепнее любого океанского пакетбота. Сидеть опять на удобном стуле, угощаться свежим хлебом, маслом, кексом и чаем - какое это было неземное наслаждение!

Мы узнали о спасении от гибели Армитеджа, Пристли и Брокльхёрста, унесенных с двухдневным запасом провизии в море на небольшой льдине, окруженной косатками, о том, как они, когда льдина на мгновение приткнулась к припаю, едва успели перескочить на берег, где их позже подобрал "Нимрод". Нам рассказали также о замечательных приключениях Макинтоша и Макджиллона, когда они шли форсированным маршем по материку, без палатки и спальных мешков от горы Берд до мыса Ройдс; об отъезде вспомогательного отряда навстречу Южной партии - словом, обо всех событиях, произошедших на мысе Ройдс и на "Нимроде" за наше отсутствие. Голоса друзей так приятно сливались с тихим сипением пара в котлах "Нимрода"; право, не было на свете людей счастливее нас троих.

Здесь уместно привести выдержки из записей капитана Ивенса относительно поисков Северной партии. Узнав от Армитеджа, начальника Западной партии, что мы сильно опаздываем и не пришли на мыс Масленый, капитан Ивенс, посоветовавшись на мысе Ройдс с Мёрреем, решил начать поиски, как предлагалось в инструкциях лейтенанта Шеклтона, с 1 февраля. В этот день он и вышел в море. Безрезультатно поискав нас у склада на мысе Масленом и в Гранитной гавани, Ивенс направился на север к оконечности ледяного барьера Дригальского. Примерно в трех милях от острова Склада он заметил маленький флаг и сооруженный нами знак, но все же не был уверен, что это склад. Ближе подойти он не мог из-за пакового льда.

Вот записи капитана Ивенса:

"3 февраля, 1 ч. 30 м. Прошли через пояс пловучего льда, направляемся на запад вдоль окраины ледяного барьера Дригальского. Ветер юго-западный от умеренного до сильного, со снегом, сила от четырех до восьми баллов. С 7 ч. 30 м. до 9 ч. 30 м. около Ледяного барьера. (В это время "Нимрод" прошел примерно в трех милях от того места, где мы останавливались в последний раз перед тем, как подойти к барранкосу; если бы не падавший в это время снег, с судна, вероятно, заметили бы наш флаг и палатку). С 10 ч. до 14 ч. 15 м. шли вдоль берега на расстоянии от 1/5 до 3/4 мили; глубина от 10 до 50 саженей; в 13 час. ветер стих совершенно; в 14 час. 15 м. курс N 20° О, гора Мельбурн в 24 милях, подошли ко входу в залив (проход Жерляша) полный пакового льда; промерили глубину - 64 сажени. Определил положение судна; направились восточнее в поисках мыса Вашингтон; 15 ч. 30 м. - вошли в паковый лед.

Полночь. Обогнули мыс Вашингтон в полутора кабельтовых от него, глубина от 11 до 20 сажен. Обе стороны мыса совершенно недоступны; с северной стороны страшные ледяные обрывы, с южной - изрезанные трещинами ледяные склоны. Свежий ветер SSW, сила 5 баллов... Никаких признаков партии или оставленных ею следов.

4 февраля, 1909 года, 10 час. К северу - простирающийся на восток и на запад паковый лед. Повернули обратно, чтобы попытаться опять пройти вдоль берега к югу. Довольно сильный - южный ветер, шесть баллов, погода хорошая, ясная. Барометр 28,86 [733 мм], температура 17° Ф [-8,3°Ц]... Снова идем вдоль ледяного барьера Дригальского; 15 час.-заметили два флага на краю барьера и маленький позади них; начало небольшого залива. (Третий помощник, м-р А. Харборд первым заметил эти флаги, подошел к капитану и сказал: "Кажется, сэр, я вижу флаг". Армитедж навел свою сильную подзорную трубу и сказал капитану: "Совершенно точно, сэр". - Примеч. профессора Дэвида.) 15 ч. 40 м. - прошли к верхнему концу залива - подобрали профессора Дэвида, Моусона и Маккея, только что возвратившихся с Магнитного полюса; 17 час. - убили первого тюленя Росса. В 14 час. были очень подавлены, в 16 час. - в восторге... В 15 ч. 30 м., увидев верхушку палатки Северной партии, выстрелили двойным патроном сигнала бедствия. Как мы узнали потом, услышав выстрел, все в палатке вскочили, опрокидывая друг друга и все, что там было, в том числе банку с тюленьим жиром и кровью, которую они пили. По словам профессора Дэвида, когда привыкнешь, это вкусно. Они бросились вон из палатки; Моусон бежал впереди и почти тут же провалился в трещину, из которой м-р Дэвис и команда с судна скоро его вытащили. Замечательная встреча - громадное облегчение".

После чая нас ожидало большое удовольствие - письма из дому, сообщавшие одни хорошие новости. И наконец, мы все трое получили такое наслаждение, какого давно уже не испытывали: впервые за четыре месяца мы могли по-настоящему вымыться! После продолжительной работы, при содействии горячей воды, мыла и полотенца кое-какие напластования грязи были, наконец, удалены и наше собственное "я" начало показываться из-под покрова тюленьего жира и копоти.

В 18 час. последовал обед. Едва ли стоит упоминать, что при наших зверских аппетитах и при появившихся на столе совершенно новых для нас изысканных блюдах мы все объелись. Впрочем, несмотря на это, в 22 часа мы не отказались опять принять участие в поглощении горячего какао и имбирных пряников.

Кому не приходилось несколько месяцев подряд проспать на льду и на снегу, тот не может, конечно, себе представить, каким роскошным ложем кажется судовая койка с простынями, одеялом и подушкой, в уютной маленькой каюте. Приятные грезы и мечты предшествовали крепкому сну. Итак, наш утомительный поход закончен, порученное задание выполнено, и теперь можно дать заслуженный отдых много потрудившимся ногам!

Мы знали, что обязаны жизнью капитану Ивенсу, его терпеливым, тщательным поискам, здравым суждениям и прекрасному знанию моря, а также преданному выполнению долга его офицерами и командой. Невозможно описать, какая благодарность переполняла в эту ночь мое сердце за все радостные события прошедшего дня. Последняя моя мысль в том неясном промежуточном состоянии, которое отделяет бодрствование ото сна, хорошо выражена в словах гимна, великолепно исполняемого Ивенсом Уильямсом:

 "До сих пор я был под благословением Твоим, 
 Верю, что и дальше Ты будешь вести меня".

Я позволил себе кратко резюмировать результаты нашего путешествия. Нужно отметить следующие факты. Общее расстояние, пройденное нами от мыса Ройдс до Магнитного полюса и обратно до склада на леднике Дригальского, составляет около 1260 миль, из них 740 миль мы перетаскивали сначала одни сани, потом другие. На протяжении всего пути мы везли сначала несколько больше полутонны груза, а под конец немного меньше полутонны. Остальные 520 миль от склада на леднике Дригальского до Магнитного полюса и обратно тащили сначала 670 фунтов, но к концу осталось около 450 фунтов, так как к моменту возвращения на склад мы израсходовали и керосин.

Все путешествие с санями заняло 122 дня. Из них пять дней мы провели в палатке во время сильных снежных бурь и пять дней - отчасти делая опыты по приготовлению пищи на жировой кухне, отчасти заготовляя запас тюленьего мяса - на поход от моря на высокое плоскогорье; кроме того, три дня ушло на разведки, магнитные наблюдения и т. п. Таким образом, мы покрыли расстояние в 1260 миль (2020 км) за 109 дней пути, делая в среднем по 111/2 миль (18,5 км) в день.

Перед началом похода мы заложили два склада, но так как они отстояли от зимовки только на 10 и 15 миль, то существенной помощи от них не было. У нас не было вспомогательной партии; если исключить помощь, оказанную автомобилем при устройстве этих ближних складов. Весь путь мы сами тащили сани; в редких случаях пользовались ветром.

Путь по морскому льду сначала был удовлетворителен, но от мыса Берначчи до Ледяного барьера Норденшельда сильно мешал изломанный паковый лед и встречавшиеся одновременно высокие твердые снежные гряды. В конце октября, в ноябре и частично в декабре таяние поверхности соленого снега, забивавшего полозья и мешавшего полозьям скользить, сделало движение с санями чрезвычайно трудным. Кроме того, на морском льду - особенно на последнем отрезке пути по нему - мы все время подвергались риску, что буря внезапно сломает лед вокруг и отнесет нас в открытое море. Несомненно, широкие полосы чистой воды в морском льду на южной стороне ледника Дригальского, которые мы застали там 30 ноября, свидетельствуют, что мы добрались до glacies firma* только-только во-время.

* (Glacies firma (франц.) - прочный, твердый лед.)

Затем возникло грозное препятствие в виде ледника Дригальского, с его широкими и глубокими пропастями, крутыми гребнями и трещинами; переход через этот ледник оказался столь трудным, что нам понадобилось две недели, чтобы пересечь его, хотя ширина его лишь немногим больше 20 миль. На другой стороне ледника Дригальского оказалось открытое море, вынудившее нас итти к берегу по поверхности ледника. Затем возникла трудная задача - найти дорогу на высокое плоскогорье. Она вызвала попытку пройти вверх по леднику горы Нансен. Несколько случаев, когда сани едва не погибли в трещинах, сильная буря и глубокий снег, выпавший после нее; потом наше отступление из этой области высоких ледяных гребней и лабиринта трещин; отказ от намеченного маршрута вверх по оконечности ледника Беллинсгаузена; успешное восхождение по маленькому боковому леднику, и, наконец, "черная лестница" к югу от горы Ларсена.

На высоком плоскогорье трудно было дышать, дули пронзительные ветры при низкой температуре; пришлось с большим трудом, временами прямо против бури тащить сани через широкие ледяные волны и высокие заструги. Мы страдали от трещин на губах, пальцах рук и ногах, от истощения, вызванного недостаточным рационом. Здесь нас постигло разочарование, когда мы обнаружили, что Магнитный полюс переместился вглубь от того положения, которое мы первоначально ему приписывали. Когда ценой больших усилий, наконец, достигли полюса, нам пришлось итти с санями форсированными переходами по 16-20 миль в день, чтобы в срок достичь берега в надежде, что "Нимрод" нас подберет.

Затем, выбрав трудный путь вниз по оконечности ледника Беллинсгаузена, мы испытали большие трудности при переходах через ледяные гряды. Дальше пришлось с трудом пересекать поверхность, покрытую "ледяной черепицей", рвы во льду, образовавшиеся от талой воды во время нашего пребывания на плоскогорье. Вслед за этим прошла последняя сильная снежная буря; при тусклом освещении, в снегопад, мы потеряли направление и, наконец, остановились перед глубоким барранкосом, который впоследствии получил название залив Спасения [Relief Inlet].

Но наши испытания были не единственными и не самыми большими испытаниями, связанными с экспедицией к Магнитному полюсу. Много разочарований, опасностей и трудностей перенесли капитан, офицеры и команда "Нимрода", когда искали нас вдоль пустынного и большей частью недоступного берега протяжением в 200 миль. Сколько раз они принимали за флаг склада черные точки на берегу, оказавшиеся при ближайшем рассмотрении тюленями или пингвинами. Сколько раз солнечный зайчик от отражающей поверхности ледяной грани принимали они за сигнал гелиографа. Об этом знают лишь те, кто испытал эти разочарования. Сколько раз судно едва не садилось на мель или же оказывалось почти затертым в пловучих льдах, когда пыталось подойти поближе, чтобы лучше видеть берег при поисках нашего склада! Смельчаки, рисковавшие своей жизнью ради спасения нашей, не станут об этом рассказывать, но тем не менее все это правда.

В результате нашего путешествия к Магнитному полюсу и обратно Моусон смог закончить свою непрерывную триангуляционную съемку, связав гору Эребус и гору Мельбурн, и таким образом с приблизительной точностью нанес на карту очертания береговой линии, положение и высоту нескольких новых гор. Мы с ним собрали коллекцию геологических образцов, сделали на побережье ряд зарисовок и записей, особенно по гляциологии. Моусон также заснял ряд фотографий, а Маккей определил при помощи гипсометра высоты посещенных нами мест на плоскогорье. Моусон произвел также серию магнитных наблюдений, а я собрал некоторые метеорологические сведения. Сводка этих работ дана в научном приложении к книге, более же подробные данные будут приведены позже в научных трудах экспедиции.

К сожалению, для подробных магнитных, геологических и метеорологических наблюдений времени было не достаточно. Тем не менее мы надеемся, что полученные сведения оправдывают наше путешествие. Во всяком случае мы впервые проложили маршрут к Магнитному полюсу и надеемся, что найденный путь окажется полезным будущим исследователям.

Легко, конечно, рассуждать потом, как надо было сделать, но знай мы заранее, что по берегу в изобилии встречаются тюлени, мы могли бы, имея хорошую собачью упряжку, проделать все путешествие, вероятно, в два раза скорее. Будущим экспедициям к Южному магнитному полюсу следует, повидимому, высаживать достаточно многочисленную, хорошо оборудованную партию или в заливе Спасения или, еще лучше, настолько ближе к "черной лестнице", насколько сможет подойти судно. Делать это нужно в самом начале декабря, как только позволит состояние морских льдов. Партия из трех человек и вместе с ней вспомогательная партия тоже из трех человек, с хорошими собачьими упряжками, имея в изобилии свежее тюленье мясо, могли бы продвинуться вместе внутрь континента примерно на 70 миль. Затем вспомогательная партия могла бы отделиться и подняться на гору Нансена со стороны, обращенной в глубь материка. Тем временем другая партия могла бы итти дальше к Магнитному полюсу, делая не менее 15 миль в день. Это позволит ей провести от одной до двух недель и вернуться на берег в начале февраля. В это же время третья партия вполне может исследовать предгорья горы Ларсен и горы Нансен, обследовать и нанести на карту их замечательные морены и изучить изрезанный скалистый берег от горы Нансен до вулкана - горы Мельбурн, на который еще не ступала нога человека.Финеcко

предыдущая главасодержаниеследующая глава



Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оцифровка, разработка ПО 2001–2016
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку:
http://antarctic.su/ "Antarctic.su: Арктика и Антарктика"