Новости
Подписка
Библиотека
Новые книги
Карта сайта
Ссылки
О проекте

Пользовательского поиска






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Матвей Матвеевич Геденштром

«Мне предписано было снимать положение берегов вернейшим образом и сочинять самые приближительные карты, полагая географическую широту и долготу мест по собственным астрономическим наблюдениям, и описывать притом все предметы, относящиеся к естественной истории, и в особенности те, которые могут составить отрасль народной промышленности» - так писал в отчете М. М. Геденштром.

Геденштром не был ни профессиональным путешественником, ни ученым. До приезда в Сибирь он служил чиновником в Ревеле. Получив задание возглавить экспедицию и полагая, что знаний астрономии и математики у него недостаточно, он первым делом выписал из столицы книги по этим дисциплинам. Геденштром восхищался подвигами Ермака и его последователей, их «отчаянной дерзостью, непреодолимым мужеством и непонятной неутомимостью», сам же был, казалось, человеком совсем иного склада - хрупким горожанином, не умевшим даже ездить верхом, что было необычно для дворянина тех лет. И, тем не менее, именно верхом он проделал первую часть своего маршрута, не менее тысячи пятисот километров, от Якутска до Усть-Янска.

Из нашего сегодняшнего обихода ушло словосочетание «покорение Севера». «Покорение» наводит на мысль об агрессии, об оккупации. Сегодня мы говорим «освоение Севера», как бы подразумевая взаимодействие двух равных, дружественных партнеров: человека и природы. Но еще менее ста лет назад писали «покорение», и это было справедливо, так как почти безоружный тогда человек выходил на борьбу с заведомо превосходящими силами Арктики. В конечном счете, покорение, или освоение, Севера, как угодно, сводилось к борьбе против холода, все остальные трудности суть производные от главного.

Так вот, группа Геденштрома двигалась в течение двух с половиной месяцев, в разгар зимы, через районы с самыми низкими на Земле, кроме Антарктиды, температурами. Позже М. М. Геденштром писал: «С грустью и робостью в душе всту­пает в сию мертвую страну изнеженный европеец: один долг гонит его вперед и невольно возбуждает его мужество. Но скоро привыкает он к новой жизни: человек, сотворенный для всех климатов, легко приучается сносить все ужасы природы, только бы не оставляли его бодрость духа и охота к делу».

В Усть-Янск группа прибыла 5 февраля 1809 года. Здесь встретили Геденштрома враждебно. Якутские князьцы, подстрекаемые промышленниками, старались не дать путешественникам рыбу и нарты. Матвей Матвеевич ездил по тундре вокруг Усть-Янска, заходил в урасы якутов («Ураса, - писал он, - есть строение, у которого основание круглое, а верх острый, строится из бревен, покрывается дерном и имеет вид сахарной головы; посредине очаг»), просил помочь ему. Обходительное обращение, почти ежедневные угощения водкой и табаком - старый, но верный метод! - постепенно делали свое дело...

...Мне давно хотелось побывать в районе устья Яны, посмотреть на места, откуда уходили полярные экспедиции наших предков. Тогда здесь, среди приморских тундр, кипели страсти, рождались и сгорали состояния. Впрочем, уже в 1820 году, когда Усть-Янское селение посетила экспедиция П. Ф. Анжу, оно состояло всего из трех домов и двух юрт, где жили «два семейства мещан, занимающихся промыслом мамонтовой кости, лекарский ученик, изможденный старостью и болезнями, еще один старик мещанин и два семейства якутов».

Июльским вечером 1973 года мы подлетали к Нижне-Янску на вертолете Ми-8. В комнате моих родителей до войны висела картинка - разлив Нила. Нил совершенно гладкий, розовый, почти сиреневый, пальмы поднимались прямо из воды. Такой же мне открылась Яна. Был безветренный вечер, предшествующий белой ночи, солнце садилось, озаряя розовым светом все вокруг. Только вместо пальм вдоль реки высились плавучие краны, под ними застыли угольные баржи, сдвоенные отражением. Нижне-Янек показался с воздуха настоящим городом, возможно потому, что предшествующие недели я провел на островах и глаз.привык видеть только небо, тундру и море. Вот две-три легковые машины мелькнули между домами, затем появилось судно на подводных крыльях, которое выскочило откуда-то и покатилось вверх по течению, разрезав пополам розовое зеркало реки. Отражения кранов сломались и закачались. Картина ничем не напоминала о прошлом...

М. М. Геденштром удачно выбрал время для выезда. Высокоширотные экспедиции и сейчас предпочитают март, апрель, май всем другим месяцам: пурги редки, сияет солнце, видимость великолепная. А для поездки на собаках выбор времени особенно важен. В феврале еще темно, слишком холодно, нарта плохо скользит по льду. В конце мая снег размягчается, ухудшая скольжение.

Обычно в упряжке бывает двенадцать собак попарно, впереди вожак, понимающий команды: «тах, тах!» - вправо, «на нах!» - налево. Материал для нарты - моченая береза - гибок и прочен, все сочленения - на сыромятных ремнях. Нарта, как живое существо, гнется и словно переливается через торосы. При сильном ударе, в крайнем случае, порвется ремень, перевязать его - минутное дело.

В обозе М. М. Геденштрома было до тридцати нарт, из них только каждая четвертая везла полезный груз, остальные - «завозные», тащили рыбу на прокорм собакам.

Старая астролябия, октант да морской компас, найденный им в доме купца Сыроватского в Усть-Янске, - вот и все приборы, которые взял с собой Геденштром. Впрочем, на ходу стрелка компаса все равно непрерывно крутилась, и Матвей Матвеевич ориентировался народными методами: по приметным льдинам, по тени, по ветру, по застругам. (Промышленники, переждав пургу, откапывали старые заструги, чтобы восстановить направление своего движения.) При возвращении на материк с острова Фаддеевского, пройдя по льду триста двадцать верст, Геденштром отклонился от заранее намеченной точки всего на три версты.

За сезоны 1809 и 1810 годов М. М. Геденштром обследовал острова Первый Ляховский, Фаддеевский, Новую Сибирь. Точнее, последний остров, до того не имевший названия, был так назван Геденштромом «по причине величины и особенной угрюмости страны», в 1810 году название «высочайше было утверждено».

Научные суждения М. М. Геденштрома могут казаться наивными. Он оставил больше вопросов, чем ответов. Как могли образоваться слои мерзлой воды в горизонтальном положении? Как возникли скопления древесины в горах на Новой Сибири, названных Деревянными? Как попали на острова «буйволы», огромные рога которых в изобилии попадаются прямо на поверхности, может быть, их завезли сюда на судах? М. М. Геденштром считал, что Северный океан никогда не замерзает, а остров Новая Сибирь соединяется с Америкой.

В 1811 году изучение островов продолжили товарищи М. М. Геденштрома - землемер Пшеницын и промышленник Санников.

Яков Санников - человек редкой энергии и пытливого ума. О предках коренной устьянской фамилии Санниковых ходили легенды. При Грозном или во времена царя Алексея Михайловича Санниковы бежали сюда, спасаясь от ратной службы. Эта фамилия много внесла в дело освоения сибирского Севера. Другой Яков Санников, якутский богатый купец, в конце прошлого века - начале нынешнего снаряжал и финансировал полярные экспедиции, за помощь Ф. Нансену получил золотую медаль от шведского короля. Могила потомственного почетного гражданина Я. Ф. Санникова сохранилась в поселке Булун на Лене. Заросшее кустарником, стоит высокое надгробие из лабрадорита, каких много на старых столичных кладбищах. Крест упал, не сохранились и икона и корабельные часы, когда-то врезанные в камень.

Еще один представитель славной фамилии, М. М. Санников, по сведениям Н. В. Пинегина, был одним из организаторов песцового промысла на Новосибирских островах. Санников почти единственный из промышленников не бросал островов; несмотря на ошеломительные неудачи (они, впрочем, компенсировались не меньшими успехами в другие годы), он искал новые способы организации добычи и жизни на островах, пытался акклиматизировать здесь лошадь. С именем первого Санникова назван пролив между архипелагами Ляховским и Анжу, река, полярная станция, а также знаменитая «Земля Санникова», которая, хотя и не существует в природе, известна читателям гораздо лучше, чем названные реальные объекты.

Проследим хронологически его поездки в 1811 году. Где-то в середине марта на трех нартах Санников выехал из Усть-Янского зимовья на остров Фаддеевский, а оттуда на Новую Сибирь, обследовал оба острова и 12 апреля возвратился на Яну. 2 мая Санников с сыновьями Петром и Романом, унтер-офицером Решетниковым и крестьянином Тимофеем Портнягиным вышел на остров Котельный. 9 июня якутский князец Черепов и казачий пятидесятник Тарабукин привели им двадцать три оленя. Их гнали через море. Приходилось делать из больших льдин мосты через полыньи, обходить торосы. (Это была первая доставка на острова рабочих оленей для экспедиции. Во второй раз сюда привезли оленей геологи Д. С. Сороков и Д. А. Вольнов в 1955 году на самолете Ли-2.) На оленях группа Санникова пересекла Котельный, затем обошла весь остров по берегу и возвратилась в зимовье 17 августа.

Еще в марте Я. Санников установил, что Фаддеевский остров соединяется с Котельным «низменным песком», то есть открыл неизвестную ранее сушу, которая потом получила название Земля Бунге.

Котельный и Фаддеевский - это обычные острова, а соединяет их песчаная пустыня, едва обнажившийся кусок морского дна. И Котельный, и Фаддеевский были открыты весной, когда снег еще не сошел, поэтому никому не пришло в голову; что между островами не пролив, а вот такая полузалитая водой земля.

Так или иначе, Санниковым в 1811 году был обнаружен последний кусок суши, входящий в состав Новосибирских островов, если не считать архипелага Де-Лонга. Эта удаленная группа небольших островков была случайно открыта в 1881 году американской экспедицией лейтенанта Джорджа Де-Лонга во время дрейфа его шхуны «Жаннетта», не сумевшей пробиться к Северному полюсу и вмерзшей в лед еще в сентябре 1879 года. Двадцать месяцев моряки не видели ничего, кроме ледяной пустыни, пока 16 мая 1881 года их взорам не открылся неизвестный остров. Де-Лонг определил координаты нового острова и назвал его островом Жаннетты. 24 мая был открыт еще один остров (Генриетты), а 11 июня шхуна затонула, раздавленная льдами.

Двигаясь на юг через дрейфующие льды, уже без судна, люди Де-Лонга встретили третий остров, размером больше предыдущих, и назвали его островом Беннетта - в честь издателя газеты «Нью-Йорк геральд» Гордона Беннетта, финансировавшего экспедицию.

Больше половины участников экспедиции, среди них и сам лейтенант Де-Лонг, погибли во льдах моря Лаптевых и в дельте Лены. Их имена вписаны в трагический список отважных, отдавших жизнь во имя исследования Арктики.

Среди множества предметов, «удивления достойных», виденных Санниковым и землемером Пшеницыным, таких, как аммониты в больших шарах затверделого ила (конкреции), как лошадиные, буйволовые, бычачьи и овечьи головы («сих животных были здесь некогда целые стада»), как китовые кости и многое другое, упоминается могила, которую Санников нашел на западном берегу Котельного. Тело было выкопано медведем, но сохранилось много вещей: железный батас (узкое однолезвенное копье), две железные стрелы, колыб для литья пуль, пила, две уды, огниво и обитый кремень, желтой меди кастрюля... И еще нашли крест, обложенный свинцом, с русской церковной надписью, вырезанной очень неявственно. Недалеко от могилы сохранились остатки зимовья, построенного явно русскими, и в нем вещи из оленьего рога, тесанного топором. Эта явно русская могила найдена была более чем в ста верстах от мест, когда-либо посещавшихся русскими, во времена походов Геденштрома и Санникова. «Откуда сей русский человек зашел на сей остров и кто его похоронил по обрядам русским и азиатским, когда здесь были и куда девались его товарищи?». На месте захоронения была еще нарта, которую, судя по устройству лямок, тащили люди.

В 1652 году без вести пропала экспедиция казака Ивана Роброва (Реброва, по другим источникам). Еще раньше, в сентябре 1648 года, после битвы с чукчами бурей разметало кочи Семена Дежнева. Исчезли четыре судна, по тридцать человек на каждом. Очень маловероятно, чтобы кого-то из них занесло из-за самого Чукотского Носа (мыс Дежнева) на западную сторону Котельного. Да и Санников свидетельствовал, что захоронение было сделано недавно - щепа еще не сгнила, и дикие олени в округе были боязливее, чем на материке, словно не успели забыть кого-то, кто их пугал.

Сегодня никаких следов могилы нет. Мы не узнаем имени человека, который в ней покоился. Может, именно он и открыл Новосибирские острова?

«Обширное пространство земного шара, заключающееся между Белым морем и Беринговым проливом, почти на 145° долготы... открыто и описано россиянами», - писал знаменитый русский полярный путешественник Фердинанд Петрович Врангель.

предыдущая главасодержаниеследующая глава



Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оцифровка, разработка ПО 2001–2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку:
http://antarctic.su/ "Antarctic.su: Арктика и Антарктика"